Море Осколков

 — С чего б не попробовать самой вкусной воды на всем…

— Он решил остаться сам, — перебил Ярви.

Не поднимая глаз, Сумаэль кивнула.

— Я его не заставлял.

— Ты могла уйти и его забрать, если б сопротивлялась сильнее.

Вот теперь она подняла глаза, но вместо заслуженного гнева в них застыла лишь доля ее собственной вины за случившееся.

— Правда твоя. Мне придется нести этот груз.

Ярви отвел взор, и внезапно его глаза налились слезами. Ряд совершенных поступков и принятых решений, в котором каждое порознь казалось наименьшим злом, каким-то образом загнал его сюда. Станет ли содеянное наибольшим благом хоть для кого-нибудь?

— Ты не возненавидела меня? — прошептал он.

— Я потеряла одного друга и не собираюсь отталкивать от себя другого. — И мягко положила ладонь на его плечо. — Мне не шибко с руки заводить новых друзей.

Он прижал свою ладонь поверх ее, не желая отпускать. Странно, что обычно невдомек, насколько ты в чем-то нуждаешься, пока ты этого не лишился.

— Ты меня не винишь? — прошептал он.

— С чего бы? — Она стиснула его еще раз, на прощание, а потом отпустила. — Ты уж лучше как-нибудь сам.

— Здорово, что ты пришел, — сказал Ярви. — У меня стремительно кончаются друзья.

— С удовольствием во всем поучаствую, — сказал Ральф. — Ради тебя и Анкрана. Я крепко не любил тощагу, пока тот заведовал припасами. А вот под конец, да, подоттаял. — Он ухмыльнулся, изогнулся длинный шов над бровью. — К некоторым привязаться — раз плюнуть, но те, с кем долго сходишься, дольше всех с тобой и останутся. Пойдем прикупим рабов?

И ропот, и хрип, и звон оков звучали со всех сторон, пока товар поднимали на ноги для осмотра. В каждой паре глаз читалась своя смесь стыда и страха, надежды и безнадежности, и Ярви нет-нет, а потирал шрамики на горле, где прежде сидел его собственный ошейник. Смрадная вонь заведения обволакивала его воспоминаниями, которые стоило б забыть навсегда. Невероятно, насколько быстро он снова привык к вольному воздуху.

— Принц Ярви! — Из темноты задворок к ним семенил содержатель лавки — крупный мужчина с бледным, опухшим лицом, смутно знакомым. Один из вереницы скорбящих, тех, кто стелился перед Ярви, когда отца клали в курган. Сейчас ему снова выпадет возможность попресмыкаться.

— Я больше не принц, — ответил Ярви, — а в остальном вы правы. Вы ведь Йоверфелл?

Торгаш живым товаром раздулся от гордости — его узнают!

— Вестимо, я, и для меня большая честь вас принять! Могу ли поинтересоваться, какого рода рабов изволите…

— Для вас имя Анкран что-нибудь значит?

Глазки торговца мелькнули на Ральфа, тот сурово и недвижно стоял, сунув большие пальцы за перевязь меча с серебряной пряжкой.

— Давайте я проясню вам память, как вонь вашей лавки прочистила мою.