Иван Опалин

— Да, — спокойно подтвердил медвежатник, — не повезло.

Он был черноволосый, черноглазый, как и полагается потомку одесских итальянцев. Лицо его бледнело на глазах, и Басаргин понимал, что жить ему осталось совсем недолго.

— Ты подожди, мы щас ""Скорую"" вызовем, отвезем тебя в больничку, — сказал Опалин.

Саккетти усмехнулся и покачал головой.

— Нет. Не увижу я больше одесские лиманы…

Он закрыл глаза и стал медленно клониться на бок, потом опустился на мостовую и замер. Басаргин пощупал пульс, поглядел на Опалина и покачал головой.

— Надо Агапову вызвать ""Скорую"", — сказал Иван спокойно. — И это, за сейфом проследить, чтобы его никто не стырил ненароком… Пошли, доктор. У нас еще полно дел.

Глава 26

Око за око

Над Москвой вставал рассвет."

"Все оказалось не так плохо: хотя кое-кто в угрозыске и начал поговаривать, что засада была выставлена неудовлетворительно, по итогам тем не менее удалось достичь нескольких целей. Банда была обезврежена, деньги — возвращены, и даже агент Логинов не убит, а только ранен. Его отвезли в больницу вместе с Агаповым. Двух женщин, состоявших при банде, арестовали и доставили в Большой Гнездниковский для допроса.

На краткое время Опалин оказался в центре всеобщего внимания. Ему жали руки, поздравляли товарищи, но, как заметил Басаргин, он вовсе не кичился свалившейся на него славой и вообще вел себя на редкость естественно.

""Герой скромно принимал похвалы, — мысленно плел нить будущего очерка писатель. После прилива возбуждения, который он испытал ночью, наступила реакция, и его клонило в сон. Он яростно потер глаза. — Должанский бы одобрил. Сто строк штампов… О-хо-хо. И между тем он рисковал жизнью, чего уж там… И я, взрослый, здравомыслящий вроде бы человек, пошел у него на поводу. Эх, Ваня, Ваня…""

Но Басаргин не мог отделаться от ощущения, что его словно покалывает какая-то иголочка, как будто он должен был сделать что-то, но забыл. Сообразив наконец, в чем дело, он попросил разрешения воспользоваться телефоном на столе Логинова и позвонил домой.

— Как ты там? — закричала Варя в трубку. И в голосе ее звенела такая тревога, что Басаргину сразу же расхотелось рассказывать ей о своих приключениях.

— Все хорошо, — сдержанно ответил он. — Я в угрозыске сейчас, думаю насчет очерка… Поликарп был прав: это очень хороший материал.

— Ты цел? Тебя не ранили? А Опалин? С ним все в порядке? О боже мой!

Басаргин сто раз, не меньше, повторил, что с ним все хорошо, а с Опалиным так вообще прекрасно, он герой, его все хвалят и, может быть, даже повысят. Или награду дадут…

— Я ужасно волновалась, — сказала Варя и заплакала. Кусая губы, Максим Александрович слушал ее всхлипывания и мрачно думал, что сам он — свинья и мерзавец.