Иван Опалин

Филимонов усмехнулся: он отлично знал, что Константинов действует так, как сочтет нужным, и ничье одобрение его не волнует.

— Саккетти вышел на свободу до того, как убили Кирпичникова, или после? — спросил Опалин.

— После. Ты был прав: Кирпичников им понадобился для того, чтобы вскрыть сейф. Щуровская ему задурила голову, он и поддался. А потом они его убили. Дурак он, короче.

Опалин вспомнил несчастное лицо Сони, бабушку, скромный, но уютный дом и не нашелся, что ответить.

— Если они опять вскроют стену и будут вытаскивать сейф, — сказал он вслух, — им нужен водитель. Кто у них водитель? Какая машина? Или у них извозчик?

— Выясняем. Какой он сообразительный, а? — заметил Константинов Терентию Ивановичу. — Прямо в корень смотрит, ух!

— А с репортером что будем делать? — спросил Опалин.

— С каким еще репортером? — насторожился человек в кожаной куртке.

— Ну, который из ""Красного рабочего"". Он очерки про угрозыск пишет и про Кирпичникова тоже написал. Он хотел знать, чем закончится дознание.

— Ты что, хочешь, чтобы мы взяли его на задержание? Там почти наверняка стрельба будет. Он в обморок свалится, очень нужно с ним возиться!

— Не свалится. Он бывший врач.

— Да? Ну хорошо, возьмем его с собой. Под твою ответственность. Только вот что: если я увижу, что он нам не подходит, он уберется. Ясно?

— Ясно, — буркнул Опалин.

Тут, постучав, в дверь просунулся сконфуженный Логинов и довел до сведения присутствующих, что во Дворце труда обнаружен еще один труп.

Глава 25

Погоня

В тот день Басаргин пришел домой поздно и, не отвечая на расспросы встревоженной Вари, лег на диван и попросил пирамидон[79].

Жена захлопотала с лекарством, принесла воды, чтобы запить его. Пришла кошка, села на стул, обернув хвостом лапки. Басаргин протянул руку, и она даже дала себя погладить — впрочем, только раз.

— Что произошло? — не выдержала Варя. Она инстинктивно чувствовала, что муж может остро отреагировать на расспросы, но мучиться в неведении было тоже несладко.

— Ничего, — вяло ответил писатель. — Ничего, — повторил он. — У нас на работе еще три трупа. И Должанский исчез.

Варя ахнула.

— Как же…

Максим Александрович приподнялся и сел на диване. Он был бледен и растерян.

— Варя, это он их убил… Глебова, Фарбмана и пасынка редактора. Господи! Как же я презирал Глебова, когда он был жив… И Фарбман с его шуточками про безбожников мне тоже действовал на нервы. А сегодня увидел, как их вытаскивали из шкафа…

— Какого шкафа?

— У Должанского был шкаф в кабинете. Он их убил и тела туда засунул… впрочем, не важно.

— За что? — очень тихо спросила Варя.

— Я не знаю. Не знаю. — Басаргин потрогал лоб, под которым пульсировала боль. — Там какая-то мутная история, Варя.