Иван Опалин

С реки дул ветер, на трамвайной остановке топталось несколько пассажиров.

— Угу, — сказал Опалин, — надо с владелицей поговорить.

Басаргин удивился:

— О чем?

— Ну, что в том же доме живет некая гражданка, которая катается на такси… с деньгами, стало быть.

— А почему хозяйка парикмахерской должна знать всех жильцов дома?

— Потому. Что твоя жена сказала? Заведение не из дешевых. Ну и куда нашей гражданке ходить наводить красоту, маникюриться и прочее? Она с деньгами, а в том же доме — дорогая парикмахерская. Сечешь? Если бы парикмахерская была дешевой, тогда другое дело. Возможны варианты. Но в нашем случае велика вероятность, что наша гражданка ходит именно туда.

На Малой Никитской они прошли под растяжкой, призывавшей граждан покупать собрание сочинений Максима Горького. Их обогнала хорошо одетая дама в жакете поверх темного платья и в маленькой шляпке, по моде плотно прилегающей к голове. Из-под шляпки выбивались рыжеватые волосы, вьющиеся мелким бесом.

— Вот парикмахерская, — шепнул Басаргин, замедляя шаг, — она туда вошла.

Но тут Опалин повел себя странно.

— Не глазей в ее сторону, дубина! — зашипел он и, схватив спутника за локоть, потащил на противоположную сторону улицы, где очень кстати обнаружилась лавочка букиниста. Помощник агента угрозыска и его спутник вошли туда. Из-за прилавка вышел старичок продавец.

— Что-нибудь ищем, товарищи? — спросил он, с некоторым удивлением поглядывая на форму Опалина и его петлицы. Все-таки агенты угрозыска нечасто бывают завсегдатаями книжных магазинов.

— Словарь иностранных слов, — нашелся Басаргин. — Где можно найти выражения вроде ""конфиденциальный""… и всякие сложные слова.

Опалин, став возле окна так, чтобы снаружи его нельзя было увидеть, изучал парикмахерскую на противоположной стороне. По улице проехал грузовик, за ним мотоцикл. Движение тут было не слишком оживленное — все маршруты общественного транспорта пролегали через соседнюю улицу Герцена, бывшую Большую Никитскую. Старик меж тем ушел куда-то и вернулся с томом, с которого, судя по его виду, только минуту назад сдули пыль.

— Дореволюционное издание, — пробормотал Басаргин, сделав вид, что листает книгу."

"— Совсем как я, — учтиво заметил старичок.

— Сколько?

— Три рубля.

— Помилуйте!

— Два. Только для такого деликатного человека, как вы. Посмотрите, какой прекрасный переплет.

— Мне нужен не переплет, а содержание.

— Переплет никогда не помешает, молодой человек. Содержание, впрочем, тоже.

— Но два рубля…

— Полтора. Исключительно из уважения к вашим заслугам.

— У меня нет никаких заслуг, — не удержался Басаргин.

— Будут, — твердо ответил старичок. — Иначе просто не может быть.

Тут, конечно, писателю оставалось только полезть за кошельком.