Иван Опалин

Ванда! Угрозыск к тебе! — звонко прокричала она через плечо и сказала Опалину: — Идите по коридору, она дома. Третья дверь, там еще ручка медная.

Она ушла на кухню, а Иван подошел к указанной двери и постучал.

— Ванда Богданова? Уголовный розыск. Откройте.

— Я не одета! — панически пискнули из-за двери. — Подождите…

Иван стал ждать. За дверью кто-то бегал, хлопал дверцами шкафов, потом что-то мягко обрушилось — какие-то картонные коробки, подумал Опалин. Ему надоело ждать, и он постучал снова.

— Сейчас, сейчас! — нервно отозвались из-за двери, и снова за ней стали выдвигаться ящики и хлопать дверцы."

"""Уж не собирается ли она удрать через окно?"" — забеспокоился Иван, но вспомнил, что они находятся на третьем этаже. Впрочем, в его практике был случай, когда некоего гражданина пришлось снимать с карниза четвертого этажа, причем гражданин упорно не хотел слезать, а когда пожарные все же забрали его оттуда, стал плакать, заламывать руки и ссылаться на лунатизм, который причиняет ему массу хлопот. При обыске в карманах лунатика обнаружили золотой лом и камни, которые принадлежали проживавшему в том же доме ювелиру.

Дверь отворилась, когда Иван уже всерьез начал думать над тем, не вышибить ли ее. На пороге стояла темноволосая куколка с нежными чертами лица и длиннющими ресницами. Она надела яркое платье и подкрасилась. На ногах у нее были белые туфли на небольшом каблучке — последний писк моды, мечта многих женщин.

— Вы — Ванда? — спросил Опалин, взирая на нее сверху вниз с удивлением. Она была почти на голову ниже его.

— Ну, я, — промолвила девушка не без вызова. — Проходите, что ли.

Он вошел. Крошечная комната была завалена шляпными коробками, какими-то бумажными пакетами и тряпками. Чуть ли не треть помещения занимала большая двуспальная кровать. Шкафы были разномастные, очевидно, натасканные из комиссионок: громадный, как броненосец, гардероб и буфет со стеклянными дверцами, но вместо посуды в нем стояли фарфоровые фигурки.

— Вы меня арестуете? — спросила Ванда нервно. — Она мне все время звонит и грозит, что меня арестуют. А я ни в чем не виновата.

— Кто звонит?

— Да сука эта. Надька.

— Домработница Колосковых?

— Какая она домработница — собака, — с отвращением ответила девушка. — Цепная. Только и умеет, что лаять.

Опалин присел на кровать, потому что единственный стол, на котором можно было писать, находился возле нее. Он был немножко растерян — Ванда не очень походила на содержанок, которые попадались ему раньше, — но постарался собраться с мыслями.

— Давайте так, — предложил он, — я буду задавать вопросы, а вы будете отвечать, ничего не утаивая. Если вы ничего не скрываете, вас не арестуют. Это ясно?

— Ясно, — ответила Ванда.