Иван Опалин

Ты что, не заметил, как он шел? Еле ноги передвигал…

— Варя, с чего бы? Мы с ним в мастерской были, потом свидетеля искали…

— Какого свидетеля?

— Да тело вытащили из реки, помнишь, я тебе рассказывал. Личность установили, теперь его ближайший круг проверяют. То есть Опалин проверяет… Знаешь, я всегда подозревал, что детективные романы — чепуха несусветная. Все эти гениальные озарения, дедукция…

— Пойдем отсюда, не будем ему мешать.

— Хорошо, пусть спит, я не против. О чем я говорил?

— О дедукции.

— Да. В общем, в жизни расследование преступлений — скучная, кропотливая работа. По сто раз повторять одни и те же вопросы, выпытывать подробности, уточнять, кто где находился в момент убийства, все перепроверять…

Они подошли к столу. Сыр, ветчина, чай, хлеб, сверкающие тарелки, расписные чашки, которые отец инженера тоже когда-то привез из Парижа, а может быть, из Вены. Как мало надо человеку для счастья — вернее, как легко понятие счастья сжимается в годы испытаний, словно шагреневая кожа. ""Надо будет куда-нибудь вставить эту мысль, — мелькнуло в голове у Басаргина. — О шагреневой коже"". Но он не записал ее в блокнот, который держал на столе как раз для разных идей, приходивших ему в голову, и потому почти тотчас же забыл."

"— Мы что, не будем без него ужинать? — спросил писатель недовольно.

Варе не понравился этот вопрос. Она была чувствительна к любой неделикатности, а вопрос мужа был именно неделикатным. Она убавила свет, чтобы он не тревожил спящего, и села за стол. Максим Александрович отломил кусочек рокфора, и глаза писателя засияли. Варя разлила по чашкам чай, оставив третью, предназначавшуюся гостю, нетронутой. ""Проснется, я снова поставлю чайник"", — подумала она. Писатель энергично потер руки и принялся за хлеб с ветчиной. Кошка, заинтригованная происходящим, подошла к Варе, та дала ей кусочек и попыталась погладить. Ветчину кошка съела, но от руки увернулась.

— Там не опасно? — спросила Варя.

— В смысле? — не понял муж.

— Ну, где ты сопровождаешь этого юношу.

— А. Нет, не опасно, конечно. Разве я стал бы…

Он недоговорил, но Варя и так поняла, что он имеет в виду. Она отрезала себе кусочек второго сыра (который оказался чем-то вроде пармезана), отпила глоток чаю. Взгляд ее скользнул по окружающей обстановке, по безмолвному роялю, заваленному всяким хламом. ""Кузен сказал перед отъездом: если что, мебель можете забирать. Надо было сразу же сообразить, что он уже тогда решил остаться в Германии…""

— Вообще удивительно видеть, как люди в присутствии представителя власти схлопываются, словно раковина, — заметил Басаргин, взяв себе еще рокфору. — Но вообще он молодец — я об Опалине. Умеет разговорить собеседника.