Иван Опалин

Он и сам хорошенько не знал, о чем собирается с ней говорить. Маша тяжело вздохнула, взяла книгу, откинула косы за спину и вышла.

После ее ухода комната стала скучной, пыльной и душной. Находящиеся в ней вещи давили — своим прошлым, несоответствием этому месту. Опалину захотелось уйти, но он пересилил себя и спросил:

— А где учится ваша дочь?

— В Первом МГУ, — ответила хозяйка дома. — На физико-математическом факультете.

И хотя она старалась говорить равнодушно, как о чем-то само собой разумеющемся, в ее голосе прорезались нотки гордости. Положительно, она даже начала нравиться Ивану.

— У вашего мужа были ценные вещи? — спросил он.

— Конечно.

— Вы их проверяли? Может быть, что-нибудь пропало?

— Только то, что было при нем: золотые часы, обручальное кольцо и еще одно, печатка. Послушайте, ну я уже говорила вашему коллеге… Номера часов не помню, но на внутренней крышке надпись ""Алексею от Ксении, с любовью"". Я сразу их узнаю, как только увижу…

А ведь все может быть очень просто, подумал Опалин — убили его из-за твоих часов, как вчерашнего беднягу из-за сапог и нескольких рублей, которые при нем были. Просто убили и ограбили, а ты, Иван Григорьевич, мечись, рой землю носом, дергай за ниточки — растрата? Другая баба? Неизвестные ненавистники? Сбежал или убит? Тайны мадридского двора, черт возьми. Как только найдут где-нибудь полусгнивший труп, все и прояснится…

— Несколько минут назад вы назвали сожительницу вашего мужа шлюхой, — начал он, понизив голос, чтобы Маша невзначай их не услышала. — Раз уж вы столько о ней знаете, ответьте на вопрос. Ваш муж был у этой Ванды единственным клиентом?

— С какой целью интересуетесь? — пробормотала хозяйка дома, меряя его неприязненным взглядом.

— С такой, что у нас нередки случаи, когда двое мужчин начинают драку из-за женщины и один из них становится трупом. Может, ваш муж зашел попрощаться к этой Ванде и застукал у нее другого?

— Алеша не был дураком, — холодно ответила Ксения Александровна. — Он бы не стал драться, а отомстил куда эффективнее — снял эту тварь с довольствия. Ясно?

У нее сделалось такое выражение лица, что Опалину совершенно расхотелось с ней общаться. Попрощавшись, он шагнул к дверям, но услышал голос хозяйки дома и остановился.

— Вы к Маше? Не надо ей о Ванде говорить. Она ничего не знает. Для нее отец — лучший на свете…

Маша нашлась в соседней комнате, где читала свой учебник, но по ее напряженному взгляду, по тому, как она обхватила себя руками, Опалин понял, что на самом деле ей не до чтения. Тени легли на ее лицо, серые глаза потемнели, и он подумал, что она просто милая девушка, а то ощущение, которое он испытал несколько минут назад — просто мираж, призрак, отражение его тоски по любви.