Иван Опалин

На улице его толкали — он даже не обращал внимания, шагал, как сомнамбула, наугад, плохо понимая, что происходит. Изничтожили, растерли — за что? Сколько раз говорили — и устно, и печатно, — что в Советском Союзе все равны, и вот, пожалуйста — он не подходит Рае, потому что беден, потому что ее отец принимает на даче Ягоду, а еще — имеет заместителя, который подходит дочери куда больше, чем бывший трюкач. Примак — в деревнях так называется нищий зять, который приходит жить к родителям невесты на все готовое. Примак… о-хо-хо… И само-то слово дрянное, а в устах такой, как Ниловна, и вовсе звучит как приговор.

Юра зашел в пивную, потом еще в одну, потом сел не в тот трамвай и оказался возле парка Горького. Доподлинно неизвестно, что он там делал, но вскоре после одиннадцати смотритель парашютной вышки вызвал милицию, пожаловавшись на то, что какой-то хулиган остался на верхней площадке после закрытия и, кажется, собирается оттуда спрыгнуть.

— Как же вы его пропустили? — мрачно спросил милиционер, которому вовсе не улыбалась мысль подниматься в темноте на высоту в 35 метров.

— Да на нем форма угрозыска была!

— Ну вот пусть угрозыск с ним и разбирается, — вынес соломоново решение милиционер и позвонил куда следует.

Освещенный парк сверху был виден как на ладони, и сбоку чернела лента Москвы-реки, а возле набережной стоял пароход-ресторан, все окна которого ярко горели. Оттуда до Казачинского доносились обрывки джазовой мелодии. ""Дослушаю, а потом прыгну вниз"", — решил он. Ветер шевелил его волосы. От выпитого пива он не опьянел, а скорее отяжелел и утвердился в своем намерении, что жить теперь ему незачем, а раз так, остается только умереть.

— Юра!

Он узнал голос Опалина и рефлекторно повернулся в ту сторону. И в самом деле, в нескольких шагах от него стоял Иван.

— Не надо ко мне подходить, — предупредил Казачинский. — Я все равно прыгну.

— Это ты из-за того, что я застрелил… — начал Опалин.

— Нет. — Юра мотнул головой. — Нет.

— Ты пьян? — на всякий случай спросил Иван.

— Пиво пил. Нет, я не пьян. Просто надоело все.

— Бросила, что ли?

— Кто?

— Ну, не знаю. Девушка твоя.

Казачинский вздохнул.

— Я в угрозыск пошел, потому что ее отец… в общем, он мне условие выставил. А сегодня оказалось, что он так от меня избавиться хотел.

— Как избавиться?

— Обыкновенно. Убили бы меня, как Яшу, то-то он был бы рад. И Рая тоже.

— Рая — это твоя девушка?

— Да. Мы познакомились, когда она на съемки пришла. Просто ей было любопытно, как фильм снимают. А я там трюк делал. Ну, стали встречаться… Я про ее отца тогда ничего не знал. Она мне потом рассказала. Да мне все равно было, понимаешь? Я же ее любил. Мне дела не было до ее родителей…

Опалин молчал.

— А ее отец — у, он величина. Фигура. Не сегодня завтра наркомом станет.