Иван Опалин

Происходила она из глухой деревни и, попав в услужение к родителям Раи, занимавшим высокое положение, приобрела специфически развязные манеры, характерные для слуг важных хозяев.

— Ой, смотрите-ка, кто к нам пришел, — плаксиво промолвила Ниловна, хотя, кроме нее и Казачинского, вокруг никого не наблюдалось и смотреть было решительно некому. — Ну чего тебе?

— Рая дома? — пробормотал Юра, теряясь от этой агрессивной недоброжелательности, которую, как он чувствовал, он ничем не заслужил.

— Нету ее, нету, — решительно ответила Ниловна, — нету и не будет!

— Что ж она, на даче?

— Ну а где ж ей быть?

— А где у них дача?

— А зачем тебе знать-то?

— Затем, что хочу ее навестить. Адресок скажи, я туда съезжу.

Ниловна поглядела на него, качая головой.

— И не стыдно тебе!

— При чем тут стыд? — Казачинский знал, что нельзя злиться на эту говорящую шавку, состоящую при семье Раи, но все же начал раздражаться. — Я люблю Раю и хочу ее увидеть. Что тут такого?"

"— Любит он ее, как же! — закудахтала Ниловна. — Да все про тебя давно известно, можешь байки-то про любовь не рассказывать! Квартиру ты нашу любишь, вот что! Сам-то из подвала, живешь на окраине, вот и решил — на х… в семью пробраться! Ничегошеньки у тебя не выйдет, понял?

— Что вы несете? — растерялся Юра.

— Любовь-морковь! — презрительно сказала домработница. — Хватит уже рассусоливать-то! Тебе не Рая нужна, тебе жилплощадь наша нужна, связи ее отца! Ишь, хитренький какой! Думал, раз рожа смазливая, никто тебя не раскусит? И не таких раскусывали!

— Да ты спятила совсем, дура старая, — сказал Казачинский с отвращением. — Что ты несешь?

— Я спятила? — взвизгнула домработница. — Ничего я не спятила! Ишь ты какой! Ты что же, решил, я все это придумала? Ты ее отцу сразу же не понравился! Он сразу же сказал — не надо нам нищих, которые ни на одной работе не задерживаются! Живешь в своем подвале? Ну и живи! Наши хоромы тебе все равно не обломятся…

— Что ты мелешь, — возмутился Юра, — никогда ее отец такого не говорил! Я ему все рассказал, и кто я, и откуда, и он предложил мне поработать в его ведомстве, в угрозыске…

— Вот! — победно объявила Ниловна. — Этим ты себя и выдал! Мол, на все готов, лишь бы к вам пролезть! Да кто в угрозыск-то в здравом уме работать пойдет? Очень надо — бандитов всяких ловить, чтобы они тебя убили потом! Для порядочных людей есть порядочная работа… Если бы отец Раи захотел тебе помочь, он бы тебя в совсем другое место определил! Ты бы слышал, как он над тобой смеялся: ""Ничего у него в угрозыске не выйдет, а если его пристрелят, еще проще — избавимся от него раз и навсегда…""

Казачинский похолодел. Нельзя сказать, чтобы он хорошо знал отца Раи, но, общаясь с ним, Юра заметил, что выражение ""раз и навсегда"" тот употребляет очень часто.