Иван Опалин

— Эх ты! — продолжала домработница, неверно истолковав выражение его лица. — Куда ты полез-то, дурья башка? Думаешь, Раю охмуришь, и дело в шляпе? Не для тебя красна девица росла! У нее уже другой есть жених, заместитель ее отца, человек серьезный, не то что ты! На дачу, видите ли, ты к ней собрался! — злобно передразнила Ниловна. — Да к ним на дачу сам товарищ Ягода ездит в гости, куда уж тебе, малахольному! Полез ты со свиным рылом в калашный ряд…

Казачинский стоял, испытывая ни с чем не сравнимое чувство унижения, которое было в тысячу раз хуже всего, что он пережил за последние дни. Он не знал за собой никакой вины, не строил никаких расчетов, но то, что его сначала разыграли в домино, чтобы от него избавиться, а теперь устами прислуги высказывали, что он недостоин их общества, — нет, это было слишком.

Он поднял глаза и в глубине квартиры увидел Раю. Она просто стояла и смотрела на него, но у него сердце оборвалось, когда он заметил этот взгляд.

— Рая! — крикнул он, не сдержавшись. — Рая!

Значит, Ниловна соврала и Рая была дома; а может быть, она даже не ездила на дачу; но почему… почему…

— Я же сказала, что выпровожу его, — проворчала Ниловна, обращаясь к девушке. — Я ему все высказала, честь по чести, чтобы он не думал, что тут дураки живут.

— Рая, это неправда! — возмутился Казачинский.

— Что неправда, Юра? — спросила Рая устало. — Папа прав: ты мне не пара. И… давай покончим на этом.

— Почему я тебе не пара? Я же на все был готов, чтобы ты… чтобы твой отец был мной доволен! Я… Рая! Посмотри на меня! Как ты могла поверить во все, что они… что они…

Он задыхался, ему не хватало слов. Рая поглядела на него и отвела глаза.

— Я думаю, Юра, тебе лучше уйти, — сказала она. — Мы не подходим друг другу. Ты хороший человек, но…

— Это правда, что у тебя есть другой? — перебил ее Казачинский.

— Это не важно.

— Не важно? Рая! Ты же знаешь меня, я всегда был с тобой честен! Я ничего никогда от тебя не скрывал… Почему, если ты меня разлюбила, ты просто не сказала мне… За что мне это все?

— Ты был такой настойчивый, — пробормотала Рая, — и вообще, знаешь, с тобой так трудно говорить…

— Рая, послушай, но это же неправда! То, что твой отец придумал обо мне… да он меня всего несколько раз видел! Как он может что-то знать обо мне…

— Юра, у меня болит голова, — пробормотала девушка, делая шаг назад. — И… хватит об этом, хорошо? Пожалуйста, уходи. Уходи и больше не возвращайся. И звонить мне не надо — я не буду отвечать.

Она скрылась в комнате, а Казачинский стоял, как пораженный громом, и опомнился только тогда, когда Ниловна с грохотом захлопнула дверь, прокричав на прощание:

— Нам тут примаков не надо!"

"Он не помнил, как вышел из дома.