Иван Опалин

Я правильно вас понимаю, что последние годы вы ничего не слышали о Марье Груздевой, она не звонила вам, не писала писем, не просила помощи… словом, ничего?

— Ну если бы мне стала звонить женщина, которую уже три года как расстреляли, я бы, наверное, запомнил, — колюче ответил Михаил.

— Хорошо. Если она объявится или как-то выйдет на связь, я убедительно прошу вас дать нам знать. Просто позвоните в МУР и оставьте мне сообщение. Вы человек взрослый и должны понимать, что это в ваших же интересах. Если вы обманываете сотрудника угрозыска, укрываете преступницу или каким-то образом помогаете ей, вы пойдете как соучастник. И тогда, Михаил Филиппович, одной беседой на Петровке вы не отделаетесь.

— Вы только зря тратите свое и мое время, — мрачно ответил Лучин. — Олю… то есть Марью Груздеву, я уже давно не видел. И, честно говоря, очень этому рад. Есть же люди, которые не приносят ничего, кроме…

Он не стал договаривать, но Опалин и так понял, что собеседник хотел сказать.

Когда через несколько минут Лариса заглянула в дверь, она увидела, что гость, сидя на стуле, пишет протокол, причем вместо стола использует ее старую поваренную книгу.

— Я поставила пирожки, — сообщила она. Лучин закусил губы и взглядом взмолился: ""Уйди!"", выразительно указав на дверь, но Лариса покачала головой и обратилась к Опалину.

— Соседка Нюта Свиркина прознала, что вы здесь. Думаю, вам надо знать, что она обещает глаза вам выцарапать. Это же вы ее брата застрелили?

— Нет, — спокойно ответил Опалин. — Мой сотрудник."

"— Она все бегала и грозилась, что управу на вас найдет. А Лена — это вдова сторожа — хочет ее выписать вместе с детьми. Лена думает, что это Нюта подбила Сергея убить Зою и из-за этого он пропал. Нюта воет, не хочет выписываться. Ходила к управдому, умоляла войти в ее положение. Ей же деваться некуда…

— Она же работает где-то? — спросил Опалин.

— Нет. Иждивенка.

— Пусть идет работать и заселяется в общежитие. Нельзя до бесконечности сидеть на шее у других. — И Михаилу: — Прочитайте, пожалуйста, и распишитесь.

Он передал ему протокол вместе с книгой, на которой его писал. Лучин подмахнул текст, не читая, и концом пера второпях даже прорвал бумагу.

— Как у вас все просто… — вырвалось у Ларисы.

— Вам что-то не нравится? — очень вежливо спросил Опалин.

— У человека сгорели дом, вещи… Мужа нет. Лена ее поедом ест. А вы говорите — общежитие, работа…

— А у Зои Ходоровской нет ни дома, ни вещей, ни жизни, вообще ничего, — ответил Опалин, — потому что за ее счет кто-то решил улучшить свое положение. Почему вы не говорите о ней? Почему никто никогда не сочувствует жертвам? Вот чего я понять не могу… Кстати, вам знакомо имя — Марья Груздева?

Лариса явно удивилась.

— А Ольга Замятина? Слышали о ней? — продолжал Иван.