Иван Опалин

Когда он снял крышку, то инстинктивно почувствовал, что на него смотрят, и поднял голову. Взгляд Соколова уперся в него, как острие ножа.

— В-ва… Ва-ня! — по складам проговорил Александр и засмеялся.

— Тебя с работы выгонят, — сказал Опалин сокрушенно.

— Ну и …с ней, — тотчас ответил следователь. — Рра… бота… В гробу я видал… такую работу…

Тем не менее он сделал попытку подняться и, завозившись на диване, кое-как сел.

— Дай…

Опалин хотел налить рассол в стакан, но Соколов потянулся к банке, вцепился в нее и стал прямо оттуда глотать жидкость.

— Друг, — промычал он, оторвавшись от банки и переводя дух. — Знал, чем порадовать…

Иван помог вернуть банку на стол, поддерживая ее, чтобы Александр невзначай ее не разбил. Следователь шмыгнул носом, вытащил из банки огурец и стал мрачно его жевать.

— Только. Не надо… — пробормотал он с набитым ртом.

— Чего не надо? — на всякий случай спросил Опалин.

— Говорить. Сам. Знаю все. — Соколов ставил интонацией знаки препинания как попало. Соображать ему еще было трудно. — Не надо.

Он сидел, всклокоченный, жалкий, похожий на обломок крушения. Иван все искал слова, которыми можно было повлиять на собеседника, достучаться до его разума, — и не находил.

— Как башка трещит, а? — простонал следователь, хватаясь за голову.

— Если ты все знаешь, — не выдержал Опалин, — как ты можешь так поступать с собой, со Светкой, со всеми? Ты посмотри на себя…

— Все… Какие все? — усмехнулся Соколов. — Если я сдохну, никто и не заметит… А она так вообще обрадуется.

— Ты о жене? — спросил Опалин после паузы. Честно говоря, он не любил касаться этой темы.

— Все было хорошо, — забормотал Александр, откидываясь на спинку дивана и полузакрыв глаза. — Понимаешь, все! Мне казалось, она перебесилась… Светка у нас родилась… как солнечный лучик… Какого рожна? Я мало зарабатываю, что ли? Ну, квартиру не смог обеспечить… отдельную… Но, может, переведусь в старшие следователи, раскрою… головоломное что-нибудь… Дадут! Все будет… И тут… сука эта… Фриновский… Коллега, тоже мне…

Иван молчал.

— Ненавижу его, — проговорил Соколов, дернув щекой, и тяжелая, лютая злоба зазвенела в его голосе. — Тварь улыбчивая… Пришел и… всю жизнь мою разрушил… Всю жизнь! Моя-то, как ты думаешь, сейчас где? А? В магазине, что ли? Трется с этим уродом! Ты же знаешь меня, Ваня, столько лет знаешь… Ну скажи, разве я заслужил такое? Корячусь на работе, пашу как вол…

Опалин знал жену Соколова — как знал и то, что она не относится к тем женщинам, с которыми можно построить счастливую семейную жизнь. Эта невысокая брюнетка с глазами чуть навыкате и слишком громким смехом не считалась красавицей, но было, было в ней нечто такое, от чего мужчины теряли головы, и любовников она меняла как перчатки.