Иван Опалин

Если ты у него дома разобьешь хоть чашечку, он заставит тебя сожрать осколки и попросить добавки. Со слезами радости на глазах. Все понятно?

Не смея больше задавать вопросов, Казачинский кивнул.

— Для поддержания своей легенды можешь захватить с собой чемоданчик с вещами. Ну там, зубная щетка, зубной порошок, чашка, тарелка… что еще? Сам сообразишь. Для связи — телефон в коммуналке есть. Имя используешь свое. Ведешь себя естественно. Ты и Смолов приехали из области, будущие студенты, если повезет. Яша! Необходимый набор вещей тоже захвати с собой. Антон на месте тебе все объяснит.

— Можно вопрос? — Яша поднял руку, как школьник. — Когда нам начинать?

— Когда? Сегодня. Вот прямо сейчас и начинайте. Домой за вещами, Юра — тебе еще переодеться, и возвращайтесь сюда. Часам к четырем, я думаю? — Опалин повернулся к Петровичу.

— Годится, — кивнул тот. — К четырем как раз Рейс и Смолов подойдут.

— Вот и хорошо. Познакомятся, потом Харулин их развезет. После этого отпускаешь Резникову и Яхонтова, и пусть Харулин их тоже доставит обратно. Как только он их привозит, приступаете к слежке. Все!

— А ты сам-то куда? — спросил Петрович.

— Мне к следователю надо, — коротко ответил Опалин. — Слушай, я забыл проинструктировать их насчет дневника наблюдений. Тогда давай ты, а я пошел. Дело срочное!

Он скрылся за дверью, а Петрович присел на край своего стола и принялся объяснять, как записывать передвижения объекта слежки и в каком виде вносить их в отчет.

С утра Опалин не мог дозвониться Соколову и решил заехать к нему на работу. Но там он узнал, что следователь появлялся на полчаса и затем отбыл в неизвестном направлении, туманно намекнув на какие-то архиважные дела. Доподлинно неизвестно, какие выводы сделал из этого Опалин, но он только молвил: ""Ага"", и через некоторое время его можно было видеть в звенящем трамвае, который мчался по Садовому кольцу. На одной из остановок трамвай выплюнул нашего героя, загремел колесами и укатил, а Иван вошел в полутемный, пахнущий кошками подъезд. Потолки здесь были огромные, лестницы — высокие, но Опалин неустанно карабкался по ступеням вверх. Между четвертым и пятым этажами он остановился, завидев девочку с косичками, которая сидела на подоконнике, болтая ногами. На коленях у нее была разложена тетрадка, в которой она рисовала карандашом кусок двора, видный из окна. Возле девочки лежала маленькая белая собачка, которая глядела на нее с умилением.

— Света, а почему ты здесь? — вырвалось у Опалина. — Здорово, смешная собака…

Он погладил собачку, которая завиляла хвостом и тоненько тявкнула.

— Ты к папе пришел? — спросила Света, глядя на Опалина снизу вверх.

— Ага.

— Он не очень сейчас, — признался ребенок после небольшого колебания.