Иван Опалин

— Ты, Ваня, молодец, — пробормотал следователь. — Не женишься — и правильно делаешь. Свяжешься, потом не развяжешься… — Он вздохнул. — Ну, давай, говори, зачем пришел. Я же вижу, у тебя что-то на уме.

— Не стоит, Саша. В другой раз поговорим.

— Нет. Щас. Ты думаешь, я не соображаю ни черта? Я все соображаю. — Соколов тяжело наклонился вперед, отломил кусок от булки, лежащей на столе, и стал жевать ее, едва ворочая челюстями.

Опалин рассказал, как привлек к делу Василия Михайловича, как выяснил, что украденные с Пречистенки ценности могли быть ранее похищены Романом Елистратовым, и спросил, что Соколов обо всем этом думает.

— Если он жил в Москве, не тужил и никто его не трогал, значит, дело закрыли, — проворчал Соколов, ероша волосы обеими руками. — Материалы из Ленинграда я для тебя добуду. А эта банда, о которой ты говоришь…

Он задумался.

— Понимаешь, какая штука, — медленно продолжал Соколов, — то, что ты мне рассказал… втерлись в доверие, всех перебили, забрали ценности и растворились… где-то я уже встречал такое. Бывший нэпман… как же его… в Одессе? Ну да, в Одессе… По фамилии Гольц. На даче его убили вместе с семьей. Это Фриновский мне рассказывал, — добавил он мрачно. — И там тоже взяли какие-то сокровища, которые нэпман припрятал до лучших времен.

— Когда это случилось? — быстро спросил Опалин.

— Несколько лет назад. Ты у гаденыша… у Фриновского лучше спроси. — Александр беспокойно шевельнулся. — Слушай, я понимаю, Пречистенка, то, се… но все же это не мое дело. А вот убийство в парке Горького — мое, я за него отвечаю. У тебя что-то есть?

— Кое-что, — ответил Опалин и принялся рассказывать.

Когда он закончил, Соколов какое-то время молчал, растирая лоб.

— Значит, Марья Груздева каким-то образом избежала расстрела… Ты уже узнал, кто этот Михаил Лучин, с которым она жила в Москве?

— Представляешь, он сосед убитой девушки, Зои Ходоровской. Ну, той, которую другой сосед из-за комнаты застрелил, помнишь?

— И что на него есть? Я про Лучина, само собой.

— Самое поразительное, что ничего. Работает на фабрике звукозаписи ""Граммпласттреста"" на Кузнецком Мосту. Жена Лариса — учительница начальной школы. Двое детей.

— Жена, дети, работа, — Соколов прищурился. — Слушай, а когда он пересекался с Груздевой?

— В двадцать третьем году. Тогда же ее Василий Михалыч арестовал. А Лучина он допрашивал как ее сожителя. Лучин уверял, что ничего не знал о ее делах, и Груздева это подтвердила. Он был совершенно обескуражен, когда узнал о ней правду."

"— Двенадцать лет назад, — подытожил следователь. — Ваня, конечно, допроси Лучина, но вообще — во-первых, срок.