Иван Опалин

Стены сплошь увиты глициниями, которые уже отцвели, но когда сиреневые кисти распускаются во всей красе, теремок, конечно, смотрится особенно очаровательно.

Однако уже через несколько мгновений Иван своим острым взглядом отметил, что ставни на окнах немного перекосились, а ступени крыльца просели.

На веранде в плетеном кресле сидел сурового вида человек с седыми усами и коротко стриженными темными волосами и перебирал струны гитары. Нижняя часть его тела была прикрыта пледом, и по тому, как располагались складки, Опалин сразу же догадался, что у незнакомца нет ног.

Возле кресла лежала старая лохматая собака, она вяло приподняла голову, когда Опалин вошел, но тотчас же положила ее на лапы.

— Это дача Броверманов? — бухнул Иван.

— Да, товарищ беспризорник, — ответил человек с гитарой.

— С чего вы взяли, что я беспризорник? — спросил Опалин, дернув щекой.

— По глазам. У вас типичный взгляд беспризорника.

Увы, начало беседы нельзя было признать удачным. Кроме того, Иван поймал себя на том, что растерялся, а он ненавидел теряться. Если бы его собеседником был здоровый человек, он бы не преминул поставить его на место; но ругаться с калекой он считал ниже своего достоинства.

— Вы брат Максима Ильича Бровермана? — мрачно спросил Опалин, засунув руки в карманы. — Вам поклон от Варвары Дмитриевны Лукомской, из Ялты.

Человек в кресле на мгновение оставил струны гитары и недоверчиво сощурился:

— Так старая дама еще жива?

— Представьте себе.

— Ваня, с кем ты там разговариваешь? — прозвенел высокий женский голос, и из дома вышла женщина с тазом в руках.

Она была почти совершенно седая, но с невероятными голубыми глазами, и Опалин, увидев ее, подумал, что в молодости она, наверное, была поразительной красавицей.

— Да вот, с одним товарищем, — проворчал тезка Опалина, — простите, но, кажется, вы не представились…

— Иван Григорьевич Опалин. Я из московского угрозыска.

— Ого! — уронил человек в кресле, и Иван понял, что его собеседник по-настоящему заинтригован. — Что ж, будем знакомы. Я Иван Ильич Броверман, это моя сестра Вера Ильинична… э…

Стукнула калитка, в сад вошел Кеша.

Из-за особенностей дороги ему пришлось остановить машину примерно в сотне метров от дачи, причем для того, чтобы довести автомобиль хотя бы до этого места, ему потребовалось все его мастерство.

— Добрый день, — сказал он, изобразив что-то вроде поклона, и повернулся к Опалину. — С трудом удалось развернуться… хорошо, хоть дерево нашел, под него поставил машину, пусть остынет. Веришь ли, руль просто раскалился.

Вера поглядела на Кешу и с грохотом выронила таз, из которого при падении выплеснулась вода.

— Я Кеша Максимов, — объявил шофер и снова поклонился.

— Боже, какая я неловкая, — сказала Вера с досадой.