Иван Опалин

— Скажите, Мария Георгиевна — буду называть вас именем, к которому вы привыкли, — почему вы не уплыли из Крыма вместе с вашим отцом?

Маша закусила губу.

— Его жена… Она подстроила так, что мы опоздали на последний пароход.

— Госпожа Бутурлина, у которой ваша мать, если не ошибаюсь, служила горничной?

— Вы не ошибаетесь. — И хотя она отчаянно трусила, в ее голосе все же прорезалось нечто вроде вызова.

— И когда вы с матерью поняли, что бежать некуда, вы стали менять документы, придумывать всякие легенды, а потом перебрались в Москву?

— Вы меня расстреляете? — внезапно спросила Маша.

— А что, есть за что? — поинтересовался капитан.

Он непринужденно смотрел на нее сквозь стекла пенсне, и она неожиданно поняла, что оно пугает ее больше всего в этом крайне опасном, как ей только что окончательно стало ясно, человеке.

— Я не знаю… — пробормотала она, едва сознавая, что говорит.

— Вы считаете себя врагом советской власти?

— Какой из меня враг! — вырвалось у нее.

— Ну, не говорите… Кое-какие ваши высказывания нам стали известны. Например, всего неделю назад в присутствии вашей соседки по коммуналке Ямщиковой вы ругали советскую власть…

— Я? — возмутилась Маша. — Да я с раскаленным утюгом к ней пришла… Хотела утюг ей к физиономии приложить, потому что она деньги у тетки вытащила из кошелька! Какая власть, об этом и речи не было…

Ноябрьский вечер плавно перетекал в ночь. Капитан Смирнов сегодня много работал и, по правде говоря, порядком устал. Но, представив себе дочь генерала Бутурлина с утюгом, которая пришла за деньгами своей матери, числившейся теткой, он отчего-то даже перестал ощущать усталость. Эта поразительная и неприкаянная — как он чувствовал — девушка нравилась ему все больше и больше.

— И вы…

— Ну, она завизжала, стала клясть меня, потом все отдала… С тех пор не здоровается и убегает, как только увидит.

— А как вы узнали, что она украла деньги?

— По глазам, — ответила Маша с отвращением. — Как она стала говорить, что это не она, и глазками этак посверкивать, сразу все стало ясно.

— Скажите, Мария Георгиевна, — задушевно молвил капитан, потирая пальцем висок, — а о чем вы мечтаете?

— Я?

И тут она растерялась по-настоящему. Такого оборота беседы она никак не ожидала.

— Ну да, вы. Ведь не может же быть так, чтобы такая молодая и красивая женщина ни о чем не мечтала. Чего вы хотите? Чего ждете от жизни? Денег? Удачного замужества? Славы? Власти? — Говоря, он внимательнее, чем обычно, следил за выражением ее лица. — Ну же, не стесняйтесь. Мы тут одни, никто не услышит.