Ингвар и Ольха

Их было видимо-невидимо.

Под лучами солнца блестели стены великокняжеского терема, выложенные из белого камня, только два верхних поверха из бревен, но многоскатная крыша нестерпимо блестит желтой медью.

Она потрясенно ощутила, что воздух не просто влажный, а в нем висит мельчайшая водяная пыль. Под конскими копытами откуда-то застучали мокрые камни, ей почудился могучий гул бескрайнего моря, огромного и чудовищно тяжелого, расцвеченного белыми гребешками пены. О них часто пели кощунники, и древляне слушали, затаив дыхание.

Кони, осторожно ступая по узкой тропке, начали спускаться вниз. Вместе с набегающими волнами в лицо толкала мягкая влажная лапа, на губах чувствовался солоноватый вкус крови, словно океан был живым зверем, чья плоть ранилась о камни, но океан слишком велик, чтобы замечать царапины; волны обрушивались на берег тяжело, победно, отступали, утаскивая с собой не только водоросли и гребешки пены, но и гальку, валуны, а с каждым новым ударом прибрежные скалы тряслись, с вершин падали глыбы, и все новые скалы рушились под натиском волн, исчезали, превращались в песок.

– Море? – спросила она слабым голоском.

– Днепр, – ответил Ингвар торжественно. – Данапр, если по-славянски.

– Река, – засмеялся Ингвар без насмешки. – Главная река этих земель.

Внизу у воды была видна крохотная фигурка конника. Это был Влад, он стоял на причале из толстых бревен, тряс над головой копьем с красным яловцом. От того берега отделился гигантский плот, отсюда совсем крохотный, на нем виднелись фигурки людей.

Плот тащился медленно, но когда приблизился и ударился торцами толстых бревен в бревна причала, Ольха застыла, потрясенная донельзя. На этом плоту можно разместить целую деревню!

Ингвар с его людьми въехал на плот, с нетерпением ждал. Селяне заводили коней, заталкивали и размещали подводы, скот, телеги, носили мешки. Дюжие паромщики деловито покрикивали, указывали места, расталкивали, чтобы погрузить всех, а двое уже бегали по рядам, собирали за перевоз.

Паром, так называли плот, медленно пополз через великанскую реку обратно. Огромные тяжелые волны зло били в низкие бока, иногда заплескивались наверх, но массивный плот даже не качался, двигался через реку плавно и неспешно. Когда брызги попадали наверх, бабы и детишки верещали в притворном испуге. Мужики помогали паромщикам тянуть канат.

Все было удивительно в этом мире, даже то, что простые мужики и бабы вовсе не смотрели на немыслимую реку, не страшились ни волн, что попадали под ноги, ни страшной бездны под плотом – судачили, шутили, затягивали веревки на мешках и постромках, а иные просто дремали, свесив ноги с повозок.

Конники спешивались, разминали ноги. Ингвар соскочил, подал руку Ольхе.