Олигарх с Большой Медведицы

«Должно быть, волшебное место, – подумал Белоключевский тоскливо. – Всемилостивые апостолы Петр и Павел, помогите мне!.. Прямо сейчас».

– Что ты пытаешься мне сказать? – С Ярославского обкома он перевел взгляд на Лизу. Вид у нее был несчастный. – Я тебя умоляю, скажи словами! Из твоих завываний я ничего не понял. Какая Крупская? Какие мужчины? При чем тут букетик?!

Лиза перевела дух.

Выхода нет. Придется сказать. И именно так, как он просит, – словами.

– Когда ты чистил дорожки, я стояла у окна и думала, как мне затащить тебя в постель, – мрачно и твердо заявила она. – Я не умею этого делать. Я не знаю как. Я умру от стыда, если ты не согласишься. Никогда в жизни я ничего подобного не делала, а в кино показывают, что все бывает не так. Я даже Дуньке позвонила, а она сказала, что ты мне не подходишь, и мне надо переключиться на более достойный объект. И еще тогда…

– Я соглашусь.

Лиза на секунду онемела.

– Что?

– Дура, – сказал он с такой нежностью, что она вдруг чуть не заревела. – Второй такой дуры свет не видел. Ей-богу.

И обнял ее, прижал к себе, и потерся щекой о ее макушку, и вытащил у нее мокрые носки и опять бросил их на пол.

Тикали часы, и вода из крана размеренно капала в чашку.

Они обнимались посреди тесного коридора.

– Что ты выдумала?..

– Я еще сто лет назад решила, что никому не позволю… Что больше никто и никогда не посмеет меня отвергнуть.

– Ну да.

– А ты совсем не обращал на меня внимания. То есть обращал, но не в этом смысле.

– Ну да.

– И я даже не знаю, кто ты!.. Конечно, ты очень мне помогаешь, и спасибо тебе за это, но я давно разучилась доверять людям, особенно мужчинам.

– Ну да."

"– И еще у меня шов от аппендицита! – выпалила она в отчаянии. – Очень страшный. Я только в закрытом купальнике хожу, всегда! Операцию сделали давно и очень неудачно! И в фитнес-центр я никогда не успеваю, и вообще я никакая не фотомодель, понимаешь?

Он решил, что хватит с него этой галиматьи.

Он взял ее за щеки – она моментально и воровато отвела от него глаза, но он уже все понял и больше ничего не боялся.

Все правильно. Все так и должно быть. Она родилась только для него, именно для него, он же сразу это знал! И не ошибся.

Он целовал ее глубоко и долго, так, что уж и дышать было почти нельзя, и нечем, и незачем. Поначалу ему очень хотелось, чтобы она поняла, как сильно ему нужна, и еще, что она родилась для него и все такое, а потом он об этом позабыл.

Он обо всем позабыл.

Он тысячу лет не спал ни с кем, кто был бы ему так нужен и важен. Он никогда не спал ни с кем, кто был бы ему так необходим.

Отрава входила в него с каждым вздохом, заполняла пустоту, смешивалась с кровью. Безумие пройдет, а кровь останется такой, с измененным составом, и именно с этой кровью придется жить. Если удастся выжить. Если получится.