Охотник за тенью

Это стало очевидно, когда он понял, что исчез мобильник Бардити. Его унес убийца? Возможно, там сохранились следы звонков, которые Космо делал, собирая информацию. Возможно, именно благодаря своим контактам в преступной среде он обнаружил что-то настолько важное, что его нельзя было оставить в живых.

Маркус отдавал себе отчет, что это всего лишь предположения. Насколько он мог судить, вовсе не обязательно, что Космо вообще пользовался мобильным телефоном.

Но стационарный телефон в кабинете был. Пенитенциарий поднял трубку и нажал на клавишу, вызывавшую последний набранный номер. После нескольких гудков послышался женский голос.

– Космо, это ты? Ты где?

В голосе звучала тревога. Маркус повесил трубку. Наверное, подруга Космо, видя, что он все не идет, начала волноваться.

Пенитенциарий бросил последний взгляд на комнату, но не нашел ничего интересного. Уже собираясь уходить, еще раз взглянул на свастику, вытатуированную на шее Космо.

Несколько лет назад Маркус спас ему жизнь, более того – предоставил шанс изменить ее. Этот символ ненависти уже не представлял сущности Космо Бардити, но тот, кто найдет труп, подумает иначе и не испытает сочувствия, какого новый Космо достоин.

Маркус поднял руку и благословил его. Время от времени он все-таки вспоминал о своем сане.

Тайна состояла из трех уровней. Первый – соляной мальчик.

Даже если у кого-то получится разгадать эту часть, останется еще две.

До сих пор ни у кого не получалось.

Но несмотря ни на что, Батиста Эрриага не был спокоен. Ему приснился Мин, добрый великан, друг, которого он в ранней юности убил на Филиппинах. В последние дни он часто думал о Мине, может, оттуда и сон. Но всякий раз, когда такой сон приходил, Батиста начинал волноваться. Недобрый знак. Мин как будто предостерегал его. Опасность реяла вокруг, сгущалась, словно грозовые тучи. Страшная тайна его молодых лет – ничто в сравнении с тем, что он сейчас старался защитить.

Все происходило слишком быстро. Пришел в движение смертоносный механизм, а Батиста не знал, как остановить его.

Этой ночью – новое нападение, вылившееся в двойное убийство.

Сам факт смерти не возмущал его, и гибель невинных жертв не вызывала никакого сочувствия. Просто уж таков порядок вещей. Он не был лицемером. Правда в том, что перед лицом чужой смерти мы оплакиваем самих себя. Нет ничего благородного в этом чувстве: мы всего лишь боимся, что когда-нибудь и нас постигнет та же судьба.

Его беспокоило только то, что на этот раз погибли двое полицейских. Могут возникнуть сложности.

Однако следует признать, что в чем-то ему и повезло. Самоубийство судмедэксперта сильно затормозило расследование.