Охотник за тенью

Мы должны снова изучить их профили, слово за словом, проверить все их передвижения за последние месяцы, даже годы, если это необходимо. Я хочу знать содержимое их компьютеров, быть в курсе того, какие сайты в Интернете они посещают и на какие мерзости мастурбируют. Мы запросим перечень телефонных звонков и обзвоним всех абонентов, одного за другим, пока что-нибудь не всплывет. Они все должны чувствовать, что их обложили, что им дышат в затылок. Наш кадр не мог вынырнуть из пустоты, у него так или иначе должно быть прошлое. А значит, изучайте заново старые дела, приглядывайтесь к каждой детали, которую мы могли упустить. И накопайте мне что-нибудь об этом сукином сыне! – Моро завершил свою инвективу, грохнув кулаком по столу. Собрание закончилось.

Сандра утвердилась в мысли, что у них на самом деле ничего нет. И ее внезапно охватило чувство неуверенности. Очевидно, не она одна испытывала такое чувство. На лицах коллег явно читалась растерянность.

Пока все покидали зал, она встретилась взглядом с комиссаром Креспи. Старый полицейский казался усталым, события последних дней, судя по всему, стали для него тяжелым испытанием.

– Ну что, как все прошло дома у Астольфи? – спросила Сандра.

Креспи занимался обыском в квартире судмедэксперта, покончившего с собой.

– Никакой связи с убийством.

– Тогда как ты объяснишь то, что он сделал?

– Поди пойми его. Сотрудники ЦОС прошерстили всю его жизнь, с самого рождения, и ничего не нашли.

– Но в это невозможно поверить. Во-первых, он мог спасти Диану Дельгаудио, но оставил ее умирать. Во-вторых, утаил и уничтожил улику. Человек не становится соучастником преступления, если у него нет какого-либо личного интереса!..

Заметив, что Сандра почти срывается на крик, Креспи взял ее за локоть и отвел подальше.

– Послушай, я понятия не имею, что взбрело Астольфи в голову, но подумай сама: зачем ему уничтожать соляную куколку? Правда в том, что он был человеком одиноким, нелюдимым и, скажем так, никто не относился к нему с симпатией. Может, по какой-то причине он озлобился на квестуру, а то и на весь человеческий род. Такое бывает с социопатами, они порой совершают ужасные, совершенно необъяснимые поступки.

– Ты хочешь сказать, что Астольфи был сумасшедшим?

– Не то чтобы сумасшедшим, но, возможно, ему что-то стукнуло в голову. – Креспи помолчал. – Однажды я арестовал педиатра, который каждому сто одиннадцатому пациенту прописывал неправильное лекарство. Бедным деткам становилось очень плохо, и никто не понимал причины.

– Почему именно сто одиннадцатому?

– Да кто ж его знает. Но именно такая точность его и погубила. В остальном он был хорошим врачом, аккуратным, внимательным, как немногие. Вероятно, ему было необходимо время от времени давать волю своей темной стороне.