Охотник за тенью

Потом открыла ящик стола, снова закрыла его и положила перед Маркусом блестящую черную пилюлю.

– Это ключ, – бодрым тоном заявила она, протягивая ему таблетку. – Вы должны это выпить, иначе не сможете войти.

Пенитенциарий взял таблетку двумя пальцами и проглотил ее, запив полным бокалом воды.

Не успел он поставить пустой бокал, как горячая волна неожиданно поднялась изнутри, разлилась по всему телу и брызнула пеной в глаза. Очертания всего, что его окружало, начали расплываться. Маркус испугался, что вот-вот лишится чувств, но мощные руки подхватили его.

Он отчетливо услышал звонкий хрустальный смех.

– Через пару секунд привыкнете. А пока дайте таблетке действовать, не сопротивляйтесь. – Женщина явно забавлялась. – Вы будете под кайфом около трех часов.

Маркус попытался последовать совету… Через короткое время, сам не зная как, он очутился у стены какого-то зала, звеневшего от голосов. Будто кричали птицы, запертые в вольере. Все было погружено во мглу, которая мало-помалу рассеивалась. Маркус понял, что его глаза попросту приспосабливаются к другому освещению.

Почувствовав, что достаточно твердо стоит на ногах, он двинулся вперед. Комнату заполняла нежная, изысканная музыка – может быть, Бах. Приглушенный свет казался отблеском далекого сияния. Пахло свечным воском, но ощущался также и пронзительный запах секса.

Вокруг находились другие люди. Он не мог их отчетливо разглядеть, но ощущал их присутствие.

Вероятно, он принял какой-то гипнотический препарат, от которого ощущения становились ярче, но в то же время невозможно было что-либо удержать в памяти. Он вглядывался в чье-то лицо и тут же забывал его. С этой целью и давался наркотик: за стенами виллы никто никого не узнает.

Люди проходили мимо, скользили по нему взглядами, даже улыбались. Какая-то женщина ласково прикоснулась к нему, потом отошла. Некоторые были раздеты догола.

На диване копошились безликие тела. Только груди, руки, ноги. И уста, раскрытые, ищущие другие уста, алчущие наслаждения. Все мелькало перед Маркусом, как некий фильм, запущенный с ускорением, ускользающий.

Но если он не мог разглядеть этих людей, незачем было проникать сюда. Нужно было придумать какой-нибудь способ. Он обнаружил, что общая картина расплывается, но детали видятся ясно. Надо сосредоточиться на них. Опустив глаза, видишь четче. Не все выветривается из памяти.

У Маркуса получалось запоминать обувь. Туфли на каблуках, ботинки со шнурками. Черные, лаковые, красные. Он бродил между ними наобум. Пока они не зашагали все вместе. Потоком прихлынули к центру зала, привлеченные чем-то. Пенитенциарий тоже стал пробиваться туда. Поверх загораживавших спин он разглядел нагое тело, лежащее ничком на полу. Из затылка как будто струилась кровь.