Охотник за тенью

Деревня в Конго была последним прибежищем. Потом он исчез, канул в небытие. «В ту ночь духи леса явились и уволокли его в ад», – перевел отец Эмиль слова деревенской старухи.

Маркус, конечно, не мог исключить, что все это время Ван Бурен продолжал нападать на женщин в других местах. И что он попросту не смог обнаружить следов этих преступлений. В конце концов, они всегда совершались в отдаленных районах, в отсталых странах.

Так или иначе, через семнадцать лет после Кивули Ван Бурен проявил себя: доказательство тому – изувеченный труп в садах Ватикана. И снова исчез.

Отчего он явился на короткое время? И куда подевался на три года, прошедшие после убийства монахини? Маркус подсчитал, что ему сейчас около шестидесяти пяти лет: может быть, он умер?

Одна деталь сразу бросалась в глаза. Ван Бурен тщательно выбирал свои жертвы.

Можно ли помыслить, что он устал от такого времяпрепровождения?

Кардинал Эрриага это предсказывал.

«Ты вернешься», – заверил он со смехом.

И действительно, однажды во вторник, в семнадцать тридцать, пенитенциарий задержался в Сикстинской капелле вместе с последней группой посетителей. Пока те восхищались фресками, он внимательно следил за передвижениями охранников.

Когда смотрители пригласили туристов на выход, поскольку музеи Ватикана закрывались, Маркус отделился от группы и скользнул в боковой коридор. Оттуда спустился по служебной лестнице во Двор Пинии. Он и в предыдущие дни посещал музеи Ватикана, но в действительности проводил рекогносцировку, особенно обращая внимание на то, как расположены камеры видеонаблюдения, работающие по всему периметру.

В системе слежения он обнаружил лакуны, благодаря чему благополучно прошел в сады.

Весеннее солнце опускалось не спеша, но скоро стемнеет. Он спрятался за изгородью из кустов самшита и стал ждать. Вспоминал, как они пришли сюда в первый раз вместе с Клементе: на всей территории объявили что-то вроде карантина, чтобы они могли беспрепятственно пройти по парку.

Кто воплотил в жизнь этот замысел, на первый взгляд неосуществимый? Естественно, Эрриага. Но почему потом никто из высшего клира и пальцем не пошевелил, чтобы помочь Маркусу довести до конца расследование смерти монахини?

Налицо явное противоречие.

Кардинал мог бы все дело похоронить в молчании, но он захотел, чтобы пенитенциарий увидел, а главное, узнал.

Когда стемнело, Маркус вышел из укрытия и направился в ту единственную часть садов, где деревья, кусты и травы могли разрастаться привольно.

Лес, раскинувшийся на два гектара, куда садовники заходили только затем, чтобы собрать сухие ветки.

Придя на место, Маркус включил маленький фонарик, который всегда носил с собой, и попытался вспомнить, где был обнаружен труп монахини.