Огневица

Итрида перемахнула край лодки и с наслаждением потянулась. С Ветлуги дул холодный ветер. Солнце было все еще по-летнему теплым, и лицо Итриды слегка горело, поэтому бродяжница с наслаждением повернулась в сторону реки, остужая горячую кожу. За ее спиной по специально поднесенным досочкам степенно ступала Кажена. Дочь купца подошла к Итриде и встала рядом с ней, спрятав руки в широкие рукава.

– Прости, Итрида. У меня и в мыслях не было тебя обидеть. Я веду себя с тобой так, как привыкла обращаться с женщинами, но все забываю, что ты иная. Обещаю, что отныне не буду пытаться указывать тебе, что делать. Ведь я хочу, чтобы ты стала моей гостьей, а не врагом.

Кажена была осторожна в словах, как лисица. Не спешила панибратствовать с бродяжницей, но собиралась связать ее узами гостеприимства. Итрида скрыла усмешку и склонила голову, принимая извинение Кажены.

Стражи на пристани внимательно просмотрели бумаги Кажены. Приняли от нее плату за вход в город – ровно столько, сколько значилось в княжеском указе, и ни монеткой больше – и вернулись к своим постам. Маленькая процессия направилась к воротам Червена. При мысли о том, что вот-вот увидит сказочный Красный город, у Итриды засосало под ложечкой. Она с надеждой глянула на Мария, но дейвас был хмур и молчалив. Он смотрел на город как на нечто, что было ему глубоко неприятно.

Но все мысли о чувствах дейваса вылетели из головы Итриды, когда перед ними распахнулись ворота, и Червен обрушился на нее красками, шумом и толчеей. Итрида застыла, совсем по-детски открыв рот. На ее щеках вспыхнул румянец как у простой девки, увидавшей красивого парня. И, пожалуй, именно так себя чувствовала Итрида. Она влюбилась с первого вздоха – но не в человека, а в город.

В Каменке у семьи Кожемяк был добротный терем в два этажа. Макушку его украшали флюгера с красными петухами, которые защищали добро от пожаров. В небольшом городке терем смотрелся броско и был хорошо заметен среди низкорослых изб простых горожан. В Червене терем был такой же, вот только окружали его не менее богатые дома: даже одноэтажные, они смотрелись важно и дорого.

Кажена по пути объяснила, что на Рябиновой улице издавна селились только обеспеченные горожане. В голосе дочери купца проскальзывала гордость за свою семью, и Итрида волей-неволей улыбалась, слушая девушку. От рассказов Кажены перед глазами так и вставали образы кораблей с драгоценным грузом тканей, пряностей и мехов, разрезающих острыми носами синие с белыми барашками волны. Или иных, ходящих под парусом, вышитым заклинаниями для защиты от нечисти, притаившейся в песках – шеххские корабли пересекали пустыни, а не водную гладь. Ловкие торгаши с диковинными амулетами из костей и зубов навий.