Огненный тыл

– Лежи не шевелись, – Карякин вынул матерчатый брючный ремешок, туго стянул пострадавшую ногу у основания бедра, похоже перестарался – глаза у Ершова полезли на лоб.

– Ты что делаешь, дурень?

– Лежи спокойно, сейчас легче станет. Только не вздумай подниматься. Помогай ногой. В лес тебя доставим.

Несколько минут ушло на то, чтобы затащить пострадавшего в березняк, пулемётчик помалкивал, Паша волок Николая дальше, чтобы хоть как-то укрыться за деревьями, откинулся, в изнеможении, передохнул несколько секунд, поднялся снова. Сваливались штаны, оставшиеся без ремня – мило, чёрт возьми! Кровотечение уменьшилось, но одежда продолжала намокать. Ершов попытался подняться, схватившись за ствол молодой березки, Карякин поддержал его, физиономия товарища стала пятнистой, он закусил губу до крови, она потекла по подбородку.

– Идти сможешь?

– Смогу, Паша, конечно смогу. Даже побегу если надо.

Он сделал несколько шагов, взвыл от боли, схватился за соседнее дерево, Карякин метнулся, подставил плечо. Тоска в глазах раненого такая, что тошно смотреть.

– Стой здесь… Я сейчас.

– Чего я стоять-то буду? – заартачился Ершов.

– Стой говорю… Берёзку обними если хочешь."

"Карякин прыжками побежал на пушку, присел за деревом и начал тихо зеленеть – со стороны деревни приближалась цепочка пехотинцев. Полуденное светило поблёскивало на немецких касках, они шли по высокой траве, держа карабины на изготовку, мелькали фигуры в мареве жаркого дня – серая форма, равнодушные одинаковые – лица семь или восемь – не справится. Гитлеровцы растянулись в цепь, неудержимо приближались, а в этом лесу и спрятаться негде – один березняк. Прогремел выстрел, за ним ещё два, возможно немцы не видели никого – стреляли, чтобы сладить с собственными страхами. Фашисты понемногу переходили на размеренный бег, ускорялись. Паша отполз от дерева, поднялся, засеменил обратно. Ершов стоял, привалившись спиной к берёзе и опершись на здоровую ногу, неловко стаскивал из-за спины ППШ. На Ершова было страшно смотреть – лицо изменилось до неузнаваемости, автомат уже в руках, дрожащий палец оттягивает затвор…

– Немцы, Коляша, близко. Опирайся на меня, уходим.

– Вижу я их, Паша, честное слово вижу. Вон они, черти, за деревьями. Не пойду я никуда, иди один.

– Не дури, пошли говорю!

– Ты очумел?.. – Ершов вспыхнул и снова стал каким-то пятнистым. – Ступай один, бестолковщина! Я сглупил, я и отвечать буду. Забыл куда идём?.. Не дойдём, не передадим донесение, представляю, что случится – тысячи людей погибнут, фронт окончательно развалится. А ну пошёл к чёртовой матери! – Ершов раздражённо махнул стволом автомата. – Не успеешь, Паша, вместе дуба дадим – задание не выполним. Я что тебя упрашивать должен? Да не волнуйся – отобьюсь, задержу их. Уходи!..