Огненный тыл

Из окопа, по правую руку вылетела, кувыркаясь, граната с длинной рукояткой и точно приземлилась в яму, где сидел Климов. Выбросить её сержант не успел – взрывом разворотило окоп, посыпалась земля. Вскинулся Баттахов, рассыпая длинную очередь, кого-то зацепил – немец истошно взвыл, Баттахов засмеялся – пуля снайпера, окопавшегося неподалёку, попала прямо в лицо – разведчика отбросило к стенке окопа, он запрокинул окровавленную голову, пропала опора под ногами, сполз на дно окопа.

Шубин стрелял пока не кончились патроны, дважды перекатывался, меняя позицию, рванула граната там, где он находился несколько секунд назад, затрещало, накренилось переломленное дерево. Немцы осмелели, стали подниматься, шли вперёд почти не пригибаясь, кто-то засвистел немецкую песенку, напоминающую марш, приближались бледные физиономии. Последняя очередь повалила унтер-офицера – это он оказался беззаботным свистуном.

Кончились патроны, Шубин сполз на дно канавы, прижался спиной к откосу – нет, не дождаться Будённовской кавалерии. Ладно, как-нибудь сам – он выдернул чеку, швырнул за спину. Немцы возмущённо закричали – кому-то не подфартило. Сила в ногах ещё осталась – Глеб перекатился в сторону, вжался в трещину – ответная колотушка порвала откос, проделала в нём рваную вмятину, заложило уши. Оставалась ещё одна граната и она отправилась туда же – не пропадать добру. Как-то тихо стало или это от того, что уши заложило? Справа осыпалась земля, там кто-то крался – добрались те, что заходили с фланга. Лейтенант вытащил из кобуры снаряжённый ТТ, передёрнул затвор… Дошла и до него очередь, контузило чувствительно, туловище плохо слушалось, но как-то надо. Шубин всё понимал, но гнал из головы мрачные мысли – какая разница, что он понимает – воевать надо, больше некому."

"Справа по канаве карались солдаты в мышиной форме. Глеб продавил спиной углубление в откосе, а когда они подошли резко подался вперёд, стал стрелять – взмахнул руками белобрысый фриц с приплюснутым носом, выронил карабин, повалился мордой в землю, чувствительный тычок в левое плечо – пуля пробила мышцу, но боль была терпимой, не сказать, что поглотила целиком. Глеб привалился спиной к холодному откосу, снова стрелял, отгоняя фашистов. В голове ничего не было – ни грусти, ни отчаяния, со всеми такое происходит – сегодня ли, завтра ли. Остался один патрон, в обойме пусто. Себе – какого, собственно, рожна? Лучше применить с пользой, чем его не устраивает немецкая пуля?

Шевельнулось каска за изгибом канавы, рука еле слушалась, дрожала, немело туловище, из последних сил Шубин заставил себя прицелиться, а когда возникло смазанное лицо немца, не отказал себе в удовольствии – нашла оградка героя.