Огнедева

Лодья подошла к берегу, Вольга вынес Дивляну, и вскоре она уже сидела на каком-то чурбаке, прижав застывшие ладони к теплому боку маленькой глиняной печки. Избушка оказалась пуста и покинута: то ли хозяева перемерли, то ли переселились куда-то в другое место, но здесь не осталось ничего из пожитков, кроме лавок и пары треснутых горшков. Зато была печка, и ее после некоторых усилий, брани и уговоров удалось растопить.

Отогревшись, Дивляна вдруг поняла, что засыпает и падает, и с этим ничего нельзя было поделать: веки опускались, хоть пальцами держи. Она не спала почти двое суток: прошлую ночь — от радости, эту — в дороге. Очнувшись в очередной раз, девушка обнаружила, что лежит на лавке, завернутая в Вольгин кожух, а тот стоит в дверях и выпроваживает кого-то:

— Пошли вон, дайте девке отдохнуть! Иди в лесу, Выдра, голоси!

Наконец-то ей было тепло, и она заснула, как провалилась, едва коснувшись щекой колючего плаща из толстой шерсти, из которого Вольга сделал ей подушку. Через какое-то время — короткое или долгое, не понять — Дивляна наполовину проснулась и обнаружила, что Вольга лежит рядом с ней, обняв ее и накрывшись тем же кожухом. На узкой лавке вдвоем было тесно, но так даже лучше, потому что в его объятиях ей было восхитительно тепло и приятно. Его присутствие успокаивало, и она заснула снова, прижавшись лицом к его плечу.

После полудня наконец поплыли дальше.

А в Ладоге еще не скоро заметили, что Дивляны нет дома. Лежащего без памяти Велема довольно быстро подобрали Нежата и Сокол и отнесли в дом. Поскольку он тоже был на пиру и там хлебнул медовухи и браги на сосновых побегах, парни, учуяв знакомый запах, решили, что воеводин сын до беспамятства пьян. Посмеиваясь, они сдали его на руки Молчане и Грачу, который и сам был не слишком трезв, а те сняли с Велема пояс и черевьи, уложили на гульбище среди мешков, накрыли овчиной и поставили рядом большой ковшик с водой: проснется — сразу пить захочет.

Очнулся Велем поздно и сквозь шум в голове далеко не сразу вспомнил, что было вчера. Что-то такое с Дивляной… Вроде встретил ее где-то во дворе, куда-то она шла, о чем-то просила… Велем почесался и взвыл, задев свежую шишку на затылке. Куда-то она шла, говорила, что скоро вернется… и кто-то еще там был…

Обнаружив рядом ковшик с водой — собственной работы, с ящеровой головой на ручке, — Велем очень обрадовался и мысленно поблагодарил заботливых домочадцев. Шум в голове понемногу отступал, в глазах яснело. Сходив к реке и умывшись, он почти пришел в себя от свежего воздуха и холодной воды, как вдруг почувствовал тревогу.

— Эй! — Пройдя через сени, Велем стукнул кулаком в дверь истобки. — Проснулись?

— Чего тебе, сынок? — Из-за двери высунулась Молчана. — Ты как? Болит головушка?

— Да нет! — Велем поморщился.