Огнедева

Он не так уж сильно вчера набрался, и на похмелье его состояние похоже не было. — Дивляна где?

— Спит еще.

— Спит?

— Спит, а чего такого?

— Ты видела?

— А чего же не видеть? — Молчана в недоумении развела руками. — Глаз у меня нет, что ли?

Она и правда, пока вставала и одевалась, видела на обычном месте Дивляны кого-то под одеялом. Рядом лежала одежда Домагостевой средней дочери, а то, что место Тепляны было пусто и ее одежды не было, женщину не насторожило: она решила, что дочь, которую она обыкновенно будила на заре, сегодня проснулась сама и уже ушла в хлев.

— А-а, — протянул Велем. — Ну ладно, если спит.

— Что, нужна? Отец зовет?

— Да нет вроде. Это я так.

Велем потер лоб и пошел во двор. Что же он не помнит, чем вчера все кончилось, неужели до того набрался? Эдак однажды проснется и не вспомнит, как самого зовут.

Пора было завтракать, а Дивляна все не выходила. Милорада звала ее снизу, и Молчана наконец пошла будить. Наверху она с изумлением застала собственную дочь: Тепляна стояла в одной нижней рубахе, с недоумением глядя на разложенную чужую одежду. Здесь было все, вплоть до вязаных шерстяных чулок, белых, с серой кромкой и шнурком.

— Чой-то ты здесь? — только и спросила ее мать, уверенная, что Тепляна давно встала и ушла по делам. — А Дивляна где? Милорада ее обыскалась.

— Она… здесь была. — Растерянная Тепляна показала на свою овчину. — Сказала, что ей не лежится, согнала меня… А просыпаюсь — нет… Моя-то верхница серая куда подевалась? С красной каемочкой?

— Так это ты там спала? — Начиная понимать, Молчана одной рукой схватилась за щеку, будто у нее враз заболели все зубы, а другой показала на овчину.

— Я… А она — там.

— Ой, Макошь-матушка… Куда же она подевалась-то?

— Не знаю…

— И Велем чтой-то приходил, тоже ее спрашивал… Я говорю — спит, а ее тут и не было?

— Ты ее не видела?"

"— Я тебя видела. — Молчана кивнула на лежанку. Среди меховых одеял виднелось уютное теплое гнездо, где Тепляна, пригревшись, заспалась на все утро, благо никто не будил. — Думала — она… Ой, что же отец-то с нами сделает!

— Я не знаю… Я ничего не знаю! — От испуга у Тепляны на глаза навернулись слезы. — Она сама! Сама все не спала, ворочалась, то холодно ей, то душно, то перина колет! Согнала меня, говорит, на твоем месте посплю, жених приснится… Ой, матушка!

Всплеснув руками, Молчана кинулась к хозяйке. Милорада поднялась в повалушу, будто глупые челядинки могли не заметить ее дочь под одеялом. Бросив взгляд на верхнюю рубаху и черевьи, в которых Дивляна ходила вчера, хозяйка приказала вывернуть ларь. Все вещи дочери были на месте, все! Значит, ушла она в исчезнувшей одежде Тепляны.

— Чего тут? — В сенях, задрав голову, стоял Велем. Ему было беспокойно, и все утро он краем уха прислушивался к женской суете.