Одна из тысячи звезд

Даниил улыбнулся трусикоснимающей улыбкой, и, конечно, бить я его передумала, но появилось желание его покусать. Это все тараканчики- зомбики, они чуют молодую кровь и красивую, аппетитную плоть. В клетку их надо, в клетку!

— Кроха, расскажи что-нибудь о себе? Так сказать баш на баш. Я тебе про свое детство, ты мне про свое.

— А что? В твоем досье на меня нет исчерпывающей информации?

— Да я попросил узнать только основные факты за последние три года.

Даниил продолжал уверенно вести машину, периодически поглядывая на меня. Он прав, я, вроде, как задолжала ему. Как вырвались следующие слова, я сама не поняла.

— У меня был брат.

— Был?

Я, тяжело вздохнув, отвернулась к окну.

— Сильвестр давно умер. Ему был двадцать один год, а мне двенадцать.

— Ты его очень любила? — голос Арчинского звучал непривычно тихо и мягко.

— Нет, Даниил. Я его не любила, — пришлось медленно выдохнуть, чтоб комок в горле ушел. — Я его боготворила! Он был всем тем, чем я не была. И я его убила.

Матюкнулась себе под нос, дальше мы с ним какое-то время ехали в напряженной тишине от моего признания. Я по-прежнему изучала в окне осенний пейжаз, каря себя последними словами про брата. Видимо, приближение годовщины смерти наводит на меня такой подсознательный ужас, что я болтаю об этом вслух. Еще бы, пережить такой вечер не каждому под силу, когда в тесном семейном кругу в течение пары часов его члены выговаривают тебе о твоей никчемности, бестолковости и считают виновной в смерти наследника папочкиной империи, хоть и косвенно.

Прям от имени всей моей души хочется материться и материться.

Я так увлеклась своими внутренними стенаниями, что не заметила, как мы остановились на парковке перед каким-то зданием.

— Селина, я уверен, что ты, в принципе, не способна на убийство человека, а тем более брата.

— Ты плохо меня знаешь, Арчинский, — хмыкнула я в ответ, осматривая место, куда этот верзила меня завес. На стрип- клуб не похоже.

— Да, согласен, я тебя мало знаю, но ты же врач, значит, в тебе чувство любви к жизни превыше всего. А еще моя девушка, в принципе, не может быть убийцей, так как у такого опасного бойца, как я, девушка должна быть нежной и трепетной ланью. Равновесие противоположностей.

Посмотрела на мужчину, который, хитро прищурив глаза, ждал моей реакции. Провоцирует, тут даже патологоанатома вызывать не надо, и так диагноз на лицо.

— Арчинский, ну, тогда нам точно не по пути, потому что где я и где трепетная лань? Одному Богу известно, какое между нами расстояние.

Подхватив свои вещи, бодро вылезла из автомобиля. Передо мной находилось средних размеров двухэтажное здание, вывеска которого гласила, что это бойцовский клуб.

Ох-хахочешки-хо-хо! Такого поворота судьбы я не ожидала.