Один против Абвера

Через десять секунд толпа немецких солдат, жаждущих мести, наводнит подвал.

Алексей последним сбросил ноги в люк и заскользил по шахте, хватаясь за скобы.

Глава 3

Хомчик оплеухами привел барона в чувство, заставил ползти по горизонтальной шахте с трубами и кирпичной кладкой. Люди проворно карабкались на четвереньках. Кто-то нервно посмеивался. Мол, дети подземелья.

Да, все резко поменялось. Но ведь живы!

Алексей полз последним, волоча за ремень автомат. Какие-то патроны в диске оставались, но совсем не те, при наличии которых можно вести успешные боевые действия. Он постоянно останавливался, вслушивался.

Немцы тоже лезли в подвал. Когда они минуют вертикальную шахту, будет очень грустно. Гранаты бросать не станут, не самоубийцы же. Начнут палить в темень, всех не положат, но замыкающего — точно.

Фонарик в нагрудном кармане не пострадал, пока работал, хотя батарейка и подсела. Алексей снова сунул его в зубы, дополз до ниши, в которой находились архивы. Дьявол! Нельзя их оставлять!

Тот гауптман со знакомой рожей знает о них. Именно он, скорее всего, должен вытащить барона из беды и пробиться с ним к союзникам.

— Эй, ты кто? — Саблин схватил за щиколотку человека, ползущего перед ним.

— Это я, товарищ капитан, Герасимович, — отозвался сержант. — Вы бы фонарик изо рта вытащили, а то ни хрена непонятно.

Саблин избавился от фонаря и спросил:

— Гранаты есть?

— Есть, товарищ капитан. Пара лимонок осталась. Похоронить нас хотите?

— Выбора нет, сержант. Здесь архивы. Давай обе.

— А как я их отдам? Не червяк же. Вот они, товарищ капитан, на полу оставил, забирайте.

— Спасибо, сержант. Будет грохот, не пугайтесь.

Сержант догонял колонну, прыгал на четвереньках как кузнечик. Испугался он, что ли?

Алексей нащупал гранаты, кое-как сумел повернуться лицом к тылу, снова взял фонарик в зубы.

«Рядом архивы. Я их не отдам. Моя добыча! Пусть мимо проходят», — решил он.

В тылу ворочались немцы, лезли вперед. Появятся они в шахте, поздно будет принимать решение.

Он распластался на полу с фонарем в зубах, выставил автомат, ждал. Пятнадцать метров до поворота, за которым та самая шахта. Там что-то завозилось, заворочалось.

Ох уж это русское авось! А вдруг не засыплет?

Он ударил на шум длинной очередью, потом вырвал чеку из гранаты, метнул ее, сунул голову в нишу с архивами, съежился, заткнул уши. И ведь получилось, черт возьми! Алексей кашлял в дыму, задыхался. Ударная волна хорошо тряхнула его, но до контузии не довела.

В районе шахты что-то трещало, рушилось. Ломались трубы, вываливалась кладка из стен. Немцы истошно кричали.

Обвалилась часть прохода вблизи шахты. На пути преследователей вырос полноценный завал, который дальше не стал распространяться, имел локальный характер.