Один против Абвера

Он бил ладонью по бедру противника, как заведено в состязаниях. Дескать, сдаюсь, конец боя. Размечтался, наивный!

Сержант Овечкин, обливающийся кровью, вырывал автомат у рослого солдата. Тот тоже едва стоял на ногах, но свою собственность не отдавал, шипел как гадюка.

Плечистый здоровяк в лопнувшем на спине мундире оседлал поверженного красноармейца, бил его в грудь ножом. Тот захлебывался рвотой, отдавал богу душу.

Алексей налетел сзади, ударил прикладом по каске. Но немец лишь отмахнулся от него как от назойливой мухи. Все верно, сила в руках уже не та. Саблину пришлось ударить ниже, в позвоночник. Кажется, это подействовало.

Ему казалось, что этому запредельному абсурду не будет конца. Но ситуация сломалась. Вражеское войско дрогнуло. Сначала попятился один солдат, затем другой. За ними побежали к воротам и все остальные, едва волоча переломанные ноги и держась за вскрытые черепа.

— Все в подвал, живо! — выкрикнул Алексей.

Его уже шатало, автомат падал из рук.

Бабахнула «Пума», лезущая в ворота. Снаряд влетел в окно, взорвался внутри замка. Там тоже кто-то кричал. Скорее всего, прислуга улепетывала в заднюю часть дома.

Забил пулемет, установленный на «Пуме».

Люди пятились к подвалу, отстреливались. Все оперативники, сержанты Овечкин и Герасимович, четверо солдат были целы."

"Впрочем, Овечкину не повезло. Он попал под шальную пулеметную очередь, когда уже подбежал к подвалу. Несколько пуль угодили ему в спину. Герасимович кинулся к товарищу, но отшатнулся, понял, что тому уже не помочь.

Люди по одному соскакивали вниз, съезжали по лестнице.

Прежде чем прыгать, Алексей обернулся. Он увидел, как бронеавтомобиль по телам солдат въехал во двор. За ним появились пехотинцы, побежали к садику.

— Братцы, уходите, — прохрипел замыкающий боец.

Он с трудом дышал, волочил ногу.

— Я их задержу, прикрою вас. У меня осталось немного патронов. Все равно не смогу бежать с вами.

Это, кажется, был рядовой Мелихов, тот самый неуклюжий красноармеец, случайно наткнувшийся на архив, спрятанный в заброшенной канализации.

Спорить с ним Саблин не стал. Если уж сам напросился, то так тому и быть.

Алексей вбежал в подвал и опять обернулся. Мелихов, раскинув ноги, лежал на верхних ступенях и посылал во врага короткие прицельные очереди.

А во дворе уже горланили немцы. «Пума» рычала, давила распотрошенные кусты и странные скульптуры.

Долго ли этот парень продержится?

Впереди сопели люди, лезли в подвал, влетали в сумрачное помещение с канализационным люком.

Хомчик молодец! Он уже стряхнул с себя барона, угомонил его нокаутом и помогал людям спускаться в колодец.

Снаружи тявкнула пушка. Что-то посыпалось со стен.

Рядовой Мелихов прекратил стрельбу.