Один против Абвера

В считаные мгновения весь проем в каменных стенах завалили тела в форме мышиного цвета. Стонали раненые, метались те, кому посчастливилось уйти от пули. Несколько пехотинцев залегли в районе горящего мотоцикла, но пока не представляли серьезной опасности.

Шестнадцать советских солдат и офицеров, засевших в садике, палили в упор из всего, что у них было, — словно крыс уничтожали! Второй мотоцикл подстерегала участь первого. Водитель пытался прорваться во двор, пулеметчик палил из МГ-42, но в таком ливне пуль им не на что было рассчитывать. Лопнуло переднее колесо, машина поднялась на дыбы, солдаты корчились, нашпигованные пулями.

Алексей тоже стрелял из автомата. Пот заливал его глаза, зрение подводило. Он ловил в прицел перебегающие фигурки, плавно нажимал на спусковой крючок, радовался, когда пуля находила своего героя.

Немцы не кончались, лезли как тараканы. К концу войны у них появилась какая-то фанатичная обреченность. Они шли на смерть, не зная страха. Это не могло продолжаться вечно.

В завихрениях дыма Саблин видел, что «Пума» за воротами уже развернулась, готова была вторгнуться во двор, но пока не могла. Разве что по головам немецких солдат. Стрелять наводчик побаивался: мог своих перебить.

Пехота наседала. Одни сразу падали, другие откатывались, прятались за телами, стреляли наобум.

Офицер перебежал от «Пумы», встал за стеной с «Парабеллумом» в руке. Алексей вновь увидел его лицо и подумал, что в этой возбужденной роже явно чего-то не хватало.

Какой-то шум раздался за спиной капитана. Он вставил в автомат последний магазин, обернулся.

Старший лейтенант Хомчик пинками гнал барона из дома. Лицо фон Кляйста исказилось, сухие губы шептали что-то вроде молитвы. Его руки были связаны в запястьях.

Хомчик схватил барона за шиворот, пригнул, сам благоразумно прятался за ним. Они бежали к той самой лестнице, ведущей в подвал, миновали опасный участок."

"Немецкий офицер, похоже, заметил их, стал орать своим, чтобы не стреляли, но куда там, огонь продолжался. Этой паре просто повезло. Хомчик толкнул барона на лестницу, нырнул сам.

«А ведь этот гауптман прибыл сюда по душу барона! — просверлила мозг Алексея очевидная догадка. — Солдаты ни черта не знают, выполняют приказ, а офицер явно не прост».

— Командир, ты меня слышишь?! — проорал Хомчик из безопасной ниши.

— Пока слышу, — отозвался Саблин. — Чего надо?

Ему приходилось напрягать голос. Пальба приутихла, но отдельные выстрелы еще гремели. Похоже, что-то назревало.

— Давайте сюда. Барон сознался. Он жить хочет! — с надрывом выкрикивал Хомчик. — Это в подвале, там люк, старая канализация!

Вот такая прелесть! Знакомый лаз, где барон прятал свои архивы. В принципе, логично. За нишу солдаты не ходили, подземный ход не нашли.

— Я понял.