Его одержимость

Больничная сорочка была надета на голое тело, поэтому долго возиться не пришлось.

Сил едва хватило доползти обратно до кровати, и я рухнула на нее, услышав, как открылась входная дверь.

– Вы вставали? – медсестра в светло-зеленой форме всплеснула руками и покачала головой. – Вам же нельзя.

– Хотелось в туалет, – осипшим голосом проскрипела я.

– Нужно было меня позвать, я бы помогла, – она досадливо качала головой, закручивая трубки капельниц. – Как себя чувствуете?

Было странно, что я почти ничего не помнила. Только момент, когда упала на пол в кабинете декана, а дальше провал. Словно кто-то выключил телевизор, а когда включил, полфильма уже прошло.

– Так себе… – я положила подушку повыше, устраиваясь полулежа. – Скажите, как я к вам поступила?

Затаила дыхание, ожидая ответа медсестры, а та фыркнула, снимая капельницы со стоек.

– Не помните что ль? – она отложила одну на тумбу, обошла кровать и сняла вторую. – И кто только их сюда прикатил?

Будто сама с собой разговаривает.

Ладно. Попытаемся еще раз.

– Не помню. Когда поступила? – перехватила я запястье и заставила девушку посмотреть на меня. – Скажите, а ребенок?

Осеклась, заметив, как та опустила глаза и покачала головой. И словно тумблер щелкнул, выключая для меня мир. Ответы на остальные вопросы стали не важны. Я опустила руку и потупилась. Но лишь на секунду.

А потом подняла глаза к потолку, и подбородок задрожал. Сжала губы, пытаясь подавить всхлип, но не помогло. Рыдание все равно вырвалось наружу, и я тут же отвернулась от медсестры и свернулась калачиком, подтянув колени к груди.

Вот почему ноет живот. Они забрали его. Забрали моего малыша. Господи!

Плечи вздрагивали, а воздух не попадал в легкие, но может, оно и к лучшему? Зачем мне теперь жить?

Сердце разрывалось от боли, а рыдания рвали душу, кромсали на куски, оставляя внутри лишь пустоту.

Его нет. Его больше нет, и я чувствую себя так, будто вместе с ним умерла часть меня. А лучше бы я сама…

Не знаю, сколько я так пролежала, но, когда успокоилась, медсестры в палате уже не было, а небо заволокло тучами, и солнечный свет сменился плотной моросью дождя.

Аккуратно поднялась на ноги и умылась, глядя на осунувшееся лицо. Надо же. Такой вид, будто не спала полжизни.

Вернулась в палату и села на кровать, размышляя, что делать дальше."

"Нужно найти вещи и позвонить маме. А потом уточнить у доктора, могу ли я идти домой. Оставаться в больнице решительно не хотелось. Какой в этом смысл?

Да и в чем он теперь, этот смысл? После того, что произошло, я уже не знала, как жить дальше. До того, как узнала о беременности, я и подумать не могла, какое это счастье. А теперь…

Казалось, вся радость в одно мгновенье покинула мою жизнь, и я больше никогда не смогу улыбаться.