Я одержим тобой

Со мной сейчас все в порядке. Но я хочу знать, что случилось с Вами. Кстати, техника Шармеза, что втягивала меня сюда, это что, тоже какой-то заговор?

Светлана чувствовала, что за ее спиной строились какие-то грандиозные планы, но она никак не могла добраться до сути этой интриги.

Елизавета Родионовна прикрыла глаза, таки приняв решение за этот непродолжительный промежуток времени: дело уже сделано, а она не в силах что-либо изменить. И все же она боялась, что это перерастет в огромную проблему для девушки.

Неудержимо дрожащей холодной рукой она крепко сжала руку Светланы:

— Ты умница, — у нее уже глаза были на мокром месте, а голос слегка изменился. — Я могу тебе все рассказать, но ты должна мне кое-что пообещать.

Как родная мать Димы, она, естественно, желала своему сыну только самого лучшего. Она и симпатизировала жене Димы. По крайней мере, точно не испытывала к ней ненависти. Кроме того, учитывая, что она даже отдала ей реликвию своей семьи, значит, вряд ли сделает что-то, что навредит ей.

Девушка уверенно кивнула:

— Обещаю, что бы это ни было. А теперь расскажите, пожалуйста, что происходит.

— Все, что я тебе сейчас скажу, нужно хранить в строжайшем секрете. Ни за что и никогда никому этого не говори. В том числе, Диме.

Светлана опустила веки. Она ожидала эту просьбу. В противном случае, если бы Елизавета Родионовна не боялась, что эта информация навредит Дмитрию, разве стала бы так усердно скрывать это от него?

Единственное, чего Света не могла понять, что такого должно было случиться в прошлом, что она даже сына собственного не могла признать, как своего ребенка? Хотя этот мир — колесо сансары бесконечных страданий, сменяющихся рождений, болезни и смерти, любви и ненависти, встреч и расставаний, но, по ее мнению, невозможность быть с единственным для вас на всем свете человеком, хотя вот он — прямо перед глазами, было самым душераздирающим, самым невыносимым испытанием."

"С губ почти срывался вопрос: разве может быть что-то важнее в жизни, чем возможность спокойно и открыто жить, как мать с сыном? Но когда она уже почти озвучила вопрос, слова застряли в горле, и она промолчала. Да разве найдется человек, который бросил бы просто так своих детей, не вынужденный к тому превратностями судьбы?

Светлана подняла голову и взглянула на собеседницу, со всей серьезностью отозвавшись:

— Хорошо, я обещаю.

Но Елизавете Родионовне от ее ответа, похоже, легче на душе не стало. Напротив, чем глубже заходил их диалог, тем более обремененной она выглядела. Она никогда не хотела и не собиралась втягивать Светлану за собой в этот водоворот безумных событий прошлого, но происходящее сейчас выходило за рамки всех возможных ожиданий, о которых она только могла подумать.