Я одержим тобой

Тот факт, что в итоге она тоже оказалась в гуще этих событий, не сулил для Светы ничего хорошего.

Елизавета Родионовна уже довольно долгое время собиралась с мыслями, но никак не могла набраться храбрости, чтобы начать рассказ. Но Светлана никуда не торопилась, терпеливо ожидая.

Примерно через пару минут женщина, наконец, произнесла:

— Моя девичья фамилия — Черкасова. Черкасова Елизавета Родионовна. Но после того, как вышла замуж и стала частью семьи Гусевых, я не решилась использовать свою настоящую фамилию, поэтому всем называла только имя… И тем более я не осмелилась сказать, что это я родила Диму. У него могла быть только одна всем известная личность — сын Гусева Ильи и Ласман Анфисы. А я — всего лишь суррогатная мать, чьи услуги купила их семья. В том же году, как только мне исполнилось двадцать лет, отец умер от сердечного приступа. У нашей семьи был свой бизнес…

В этот момент Елизавета подняла глаза и посмотрела на Светлану.

— То самое шелковое ткачество, которому ты учишься. Но в то время из-за особенности используемых материалов продукции производилось не так много, и все же до своей смерти мой отец взял крупный заказ. А потом внезапно скончался, и Вениамин занялся бизнесом сам. Однако, все-таки не успел в срок поставить необходимое количество товара. Заказчик попросил выплатить неустойку. Согласно контракту, если мы не успеет вовремя завершить производство товара, должны будем заплатить в пять раз больше уплаченного. И хотя у нас даже нашлись деньги, чтобы все выплатить, по-настоящему сокрушительным ударом стало то, что с уже выпущенной и отправленной партией товара обнаружились проблемы с качеством. Естественно, заказчик потребовал возмещения убытков. Нам и так нужно было отдать крупную сумму, но вместе с компенсацией, это были просто баснословно огромные деньги. Только потом, все проверив, мы узнали, что в процессе производства ткани работник перепутал порядок внесения компонентов, что привело к целой серии непредвиденных ошибок. В итоге, наш товар прослыл некачественным, да еще и огромную компенсацию на нас повесили…

И тогда, в отчаянии, она пошла к Маркову Афанасию, приемному отцу Трифону, ее первой любви, с которым у нее была уже оговорена помолвка. Но когда в совершенной растерянности Елизавета пришла к его семье, поскольку обратиться за помощью могла только к нему, она, в конце концов, даже не смогла с ним встретиться. Ей навстречу вышла его мама.

— Афоня уехал за границу в командировку, так что в ближайшее время вряд ли вернется, — произнесла госпожа Маркова, стоя у ворот дома. Она уже не была столь мягкой и доброй, какой ее помнила Елизавета. Напротив, выражение лица женщины исказилось в гримасе злости.