Обретая любовь

– У меня никогда не было ни времени, ни достаточной смелости, чтобы по-настоящему ответить тебе… Те коротенькие отписки в две-три строчки не в счет. И вот сегодня я написал письмо, которое мог бы тебе послать, если бы я был немного смелее, а ты немного старше. Я очень отчетливо помню ту неделю.

И Колин начал читать:

«Здравствуй, милая Грейс,

Я очень сочувствую тебе по поводу твоих перчаток. Я бы с радостью купил тебе новые, однако нам, гардемаринам, не позволяется сходить на берег во время стоянки в порту. Для меня прошедшая неделя тоже была ужасной, хотя и по другим причинам. На днях мы встретили в море корабль работорговцев. Думаю, мы могли бы избежать настоящего сражения, аккуратно взяв их на абордаж, однако наш капитан просто обожает топить неприятельские корабли. Дело еще и в том, что за уничтожение вражеского корабля Адмиралтейство выплачивает денежное вознаграждение. Так что после боя, который длился минут сорок (хотя мне показалось, что он продолжался несколько часов), мы потопили этого «работорговца». К несчастью, один из наших офицеров, мистер Хит, у которого дома осталось двое маленьких сыновей, словил пулю, выпущенную одним из наших же матросов. Ну а что касается рабов… всех их работорговцы выбросили за борт…»

Умолкнув, Колин глотнул вина. Грейс вздохнула и протянула свой бокал, который он незамедлительно наполнил. И пока она потягивала ароматную жидкость, Колин ровным голосом поведал ей о том, как умирал мистер Хит и что он рассказывал о своих детях накануне.

Закончив, Колин взглянул на нее.

– Да… – Грейс сжала его ладонь. – Я очень рада, что узнала о мистере Хите и его детях. А также о тех африканцах. Все это очень важно.

Кивнув, Колин продолжил читать дальше, и его голос был уже не таким бесстрастным. В целом его письмо заняло пять листов, тогда как ее уместилось на одном.

На следующий день Колин все утро занимался Дедалом, а после обеда написал письмо вдове и детям мистера Хита. Потом он отыскал очередное послание Грейс и ответил уже на него. Повествование заняло более восьми страниц, и бо́льшую его часть слушать было нелегко. Грейс плакала, и, по ее мнению, Колину тоже не помешало бы прослезиться.

На следующий вечер это все же произошло. Из его глаз выкатилась лишь пара слез, но и они были бесценны. В очередном письме Колин рассказал Грейс, каково это – впервые убить человека. Когда пуля вошла в тело того парня, тот слегка подскочил и рухнул на палубу, где и остался лежать с подвернутой ногой, уставившись мертвыми глазами в небо. Колин описал, каково осознавать, что кто-то принял смерть от твоей руки. Пусть это был враг, но у него ведь тоже есть мать.