Обретая любовь

 – Я решил назвать его Дедалом.

– Звучит неплохо, – отозвался кучер, подходя ближе. – Как понимаю, имя иностранное?.. Быть может, стреножим нашего красавца, и я его обмою?

Колин помотал головой.

– Думаю, большого риска занесения инфекции нет, ранки быстро затянулись коростой. Оставим его в покое до утра.

– На мой взгляд, это не лучший вариант, – возразил Гримбл, глядя на коня. – Его бы следовало все же привести в порядок.

– Сейчас его беспокоит не столько грязь, сколько тревога по поводу возможного продолжения побоев. Так что повременим с помывкой до завтра. Пусть он немного привыкнет к нам. А пока принеси ему, пожалуйста, сена и запарки.

Колин простоял рядом с Дедалом еще несколько минут, прежде чем окончательно уйти.

– Пойду разыщу свою жену, – сказал он коню. Тот дернул ушами, но голову не поднял. – Увидимся завтра утром. А также на следующий день. Тебя больше никто никогда не ударит.

Измученный болью и страхом конь продолжал жевать овес.

Шагая к дому, Колин размышлял о некоторых параллелях, которые были слишком очевидными, чтобы их игнорировать.

Миссис Бушби была уже на месте. Она только что приготовила чай и теперь делала уборку на кухне. Ее несколько озадачило то, что Колин упорно не желал, чтобы прислуга оставалась на ночь в доме. Но в конце концов она приготовила ужин и пообещала вернуться на следующий день еще с парой женщин, которые помогут ей сделать в доме основательную приборку.

– И все же я не понимаю, как вы обойдетесь без прислуги, – продолжала недоумевать миссис Бушби. – Это как-то противоестественно, чтобы господа все делали сами.

Колин лишь улыбнулся на эти слова. Когда миссис Бушби ушла, он взял серебряный поднос с чайными приборами и спустился с ним к озеру. А после чаепития вновь предался страсти со своей молодой женой под сенью прибрежной ивы.

Потом Грейс растянулась на траве, положив голову на бедро Колина, и наблюдала, как тени ветвей шевелятся на их обнаженных телах. И в этот момент она ощущала себя счастливейшей из смертных.

Затем, несколько позднее, уже находясь в доме, они ужинали. И когда окончательно расправились с приготовленным миссис Бушби пирогом, Колин извлек из кармана листок бумаги.

– Что это? – поинтересовалась Грейс, слегка опьяненная превосходным вином и обилием солнечного света.

– Письмо, – ответил он. – Я получил его несколько лет назад.

Разглядев листок, она рассмеялась.

– Это то самое, которое я написала тебе, когда Лили обрезала пальцы у моих перчаток.

– Да, оно было самым первым. – Колин разгладил письмо на столе. – И как ты можешь видеть по его состоянию, я перечитывал его не один десяток раз.

Грейс перестала смеяться.