Обольститель и куртизанка

Другие мужчины уже пробовали подчинить ее себе, пользуясь превосходством в физической силе. Оливия Рейнз укрощала их своей холодностью, безразличием и стойкостью. Если любовник требовал больше, чем она желала ему дать, Оливия без сожаления расставалась с ним. Отчужденность давала ей огромную власть над ее покровителями, какой могли похвастать лишь немногие из куртизанок. И вот теперь она беспомощно билась в объятиях Эрита, словно бабочка, пришпиленная к бархату булавкой. Как можно было целиком отдаться на его милость? И с такой бездумной легкостью?

Оливия привыкла управлять своими любовниками. Этому научил ее первый и самый горький любовный опыт; с тех пор знаменитая обольстительница не знала осечек. Видит Бог, она заставит графа Эрита подчиниться.

— Немедленно прекратите, — сказала она ледяным тоном, лежа неподвижно, словно кукла. — Вы не смеете обращаться со мной как с какой-нибудь потаскушкой, подобранной на Ковент-Гарден за несколько пенсов.

— Я и не помышлял об этом, — язвительно возразил Эрит. — Но и вам не стоит обходиться со мной как с одной из своих комнатных собачек.

— Позвольте мне встать, лорд Эрит. — Потрясенная, взбешенная, готовая взорваться, Оливия лежала, дрожа и задыхаясь от бессильного гнева; мощное тело Эрита нависало над ней.

Лицо его по-прежнему казалось бесстрастным.

— Вам раньше никто не говорил, что вы слишком любите командовать, мисс Рейнз?

— Нет, что позволило некоторым сберечь кое-какие части тела, — сердито осадила графа куртизанка.

Эрит издал удивленный смешок. Оливия впервые услышала, как он смеется. Этот искренний непринужденный смех поразил ее. Наверное, она плохо знала графа, а может, и вовсе не знала. Оливия считала, что в этом исчадии ада нет ничего человеческого, но способность Эрита беззаботно смеяться доказывала, что она неверно о нем судила.

— Можете свободно трогать все части моего тела, когда вам захочется. — Эрит опустился ниже, его бедра коснулись живота Оливии. Жар его тела жег ее даже сквозь одежду, возбужденная плоть его пылала, как раскаленная головня.

Оливия уперлась обеими руками в широкую грудь графа. Она толкала его изо всех сил, но это было равносильно тому, что пытаться сдвинуть с места нагретую солнцем скалу.

— Бросьте, мисс Рейнз. Я не собираюсь никуда уходить, и вы останетесь здесь. Нам, так или иначе, суждено было оказаться на этой кровати. Вам ни к чему прибегать к особым приемам, чтобы меня соблазнить. Я возжелал вас в первую же минуту, как только увидел.

Оливия впилась глазами в лицо Эрита, отчаянно отыскивая малейшие признаки слабости. Но увидела лишь горящий взгляд и железную решимость мужчины, готового овладеть женщиной. Упорствовать было бессмысленно. Оливии хватило ума признать, что эту битву она проиграла.