Обольститель и куртизанка

Наконец-то, слава Богу, в ней вновь пробудилась опасная сирена, прославленная куртизанка, а не испуганный ребенок, оставшийся в далеком прошлом.

— Мы не животные, милорд, которые бездумно спариваются в поле, не соблюдая ритуалов. Любовная связь — произведение искусства.

— Черт возьми, вы несете полнейшую ахинею, мисс Рейнз.

Оливия раздраженно вздохнула.

— Таковы мои правила, лорд Эрит. Будет ужин, беседа, возможно, немного музыки, затем я удалюсь к себе, чтобы совершить необходимые приготовления, а вы придете и получите свое удовольствие. Удовольствие, которого прежде не давала вам ни одна женщина.

— Хвастливое обещание. — Похоже, слова Оливии не произвели впечатления на графа.

Проклиная про себя этого циничного дьявола, Оливия понизила голос до соблазнительного шепота, похожего на мурлыканье.

— Вас ждет упоительное наслаждение, о котором вы не помышляли даже в самых безудержных мечтах, если вы уступите моему желанию и позволите мне самой все устроить.

Оливия толкнула дверь, не особенно надеясь, что ее щедрые посулы убедили графа. Дверь бесшумно распахнулась, открывая взгляду комнату, залитую золотым сиянием свечей. В воздухе витал густой аромат гиацинтов, фрезий и цветущей вишни. Весенние цветы в вазах источали головокружительный аромат, придавая оттенок невинности свиданию, далеко не невинному. На красном китайском лаковом буфете теснились блюда с закусками — щедрый холодный ужин. Рядом в ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского.

Стараясь держаться как можно увереннее, Оливия вошла в будуар, ожидая, что граф последует за ней. В глубине комнаты виднелась приоткрытая дверь в спальню, где среди цветов простиралась широкая кровать, уже застеленная простынями.

Оливия остановилась посреди будуара и обернулась к лорду Эриту. Ее прямая спина, вздернутый подбородок и твердый взгляд выражали полнейшую невозмутимость. Граф стремительно переступил порог, но не остановился. Крепко сжатые челюсти, насупленные брови и сверкающие глаза выдавали решимость одержать верх над строптивой любовницей.

Оливия и не подумала отступить, хотя Эрит шел прямо на нее. Лишь в последний момент, когда, казалось, граф вот-вот ее растопчет, она слегка попятилась.

Осознав, что этот невозможный мужчина все же заставил ее спасовать, она резко остановилась. Но Эрит все наступал, словно задался целью сбить ее с ног. Оливия неохотно сделала шаг назад, потом другой.

С каждым шажком дверь в спальню позади нее становилась все ближе.

— Что вы делаете? — холодно спросила Оливия.

— Глупый вопрос, мадам. — В голосе Эрита звучала такая беспощадная жесткость, что у Оливии по спине поползли мурашки, а волоски на коже встали дыбом.