Обольститель и куртизанка

— Хорошо. — Она понизила голос, выбрав тон, неизменно оказывавший неотразимое действие на примитивных человеческих самцов.

— Хорошо? — с подозрением переспросил Эрит. — Вы так легко сдаетесь?

Сияя дерзкой улыбкой, Эрит наклонился и прижался губами к горлу Оливии, там, где неистово бился пульс, как выстукивает копытами взбесившаяся лошадь.

— Вы всегда так холодны и бесчувственны со своими любовниками? Кто же из вас господствовал, а кто подчинялся?

Оливии никогда не приходилось сражаться с мужчиной за верховенство. Обычно ее любовники бывали без ума от счастливой возможности обладать ею и спешили исполнить любое желание, малейшую прихоть.

Эрит осторожно вынул шпильку из ее волос. Длинный блестящий темный локон, похожий на развернувшую кольца змею, упал ей на грудь.

Он подхватил и пропустил между пальцами волнистую прядь.

Эрит медленно вынул вторую шпильку, освободив еще один локон. Потом третью, четвертую, пока от великолепной прически, которую тщательно возводила у Оливии на голове горничная, не осталось одно воспоминание.

Лорд Эрит запустил пальцы в густую сверкающую массу каштановых волос, расправляя спутанные пряди. Глаза его сияли от восторга. Сжав локоны в горсти, он поднес их к губам.

— Ваши волосы пахнут цветами. — Выпустив локоны Оливии, он уткнулся лицом ей в шею, в нежную впадинку у горла. — Вы пахнете цветами.

— Это букеты в вазах источают аромат.

Его пальцы скользнули по спине куртизанки и взялись за крючки платья. В неспешных, ласкающих движениях его рук таилась особая прелесть, признала Оливия, несмотря на весь свой немалый опыт. С легкостью искушенного любовника он расстегнул ее платье, обнажив плечи. В комнате было тепло от зажженного камина и горящих свечей, но по коже Оливии пробежал озноб.

Эрит медленно потянул за рукава платья, лиф соскользнул вниз, повиснув на талии. Оливия осталась в одной рубашке и легком корсете. Возможно, оттого что на этот раз хозяйкой положения оказалась не она, куртизанка испуганно съежилась, стоя почти нагой перед незнакомцем. Гордо вздернув подбородок, она с усилием сглотнула, в горле пересохло от волнения.

Корсет покрывала тонкая вышивка — листья плюща и тюльпаны. Эрит задержал взгляд на ее груди, вздымавшейся над кружевным краем сорочки. Дыхание его стало прерывистым. Серые глаза потемнели, затуманились, как море в ненастную погоду. В его взгляде полыхала страсть — так тлеют красноватые угли, припорошенные золой: довольно легчайшего дуновения, чтобы разгорелось всепожирающее адское пламя.

— Повернитесь, — резко приказал он. Сдержанность давалась ему все труднее.

Оливия молча повернулась к графу спиной и подняла волосы, чтобы он мог расшнуровать ей корсет.