Обольститель и куртизанка

Лондонский свет объяснял ее разборчивость желанием поднять себе цену, но в действительности в ее поступках не было расчета. С каждым годом Оливии становилось все мучительнее делить постель с мужчинами.

А может, великой Оливии Рейнз настало время сложить оружие и положить конец крестовому походу против мужчин? У нее достаточно денег, и, видит Бог, она устала от этой пустой жизни. Устала неимоверно.

Но прежде придется пережить эту ночь, чтобы сохранить за собой репутацию холодной покорительницы сердец. А затем и остальные ночи, пока она не подчинит лорда Эрита своей воле и не отбросит, как пустую ореховую скорлупку.

Покончить с этой постылой игрой было чертовски соблазнительно, но Оливия собиралась уйти со сцены с триумфом. Она не сбежит, трусливо поджав хвост, как побитая собака. Нет, она одержит очередную победу над любовником и покончит с прошлым в сиянии славы. Этого требует ее гордость.

Повисло неловкое молчание, наполненное темными потоками желания и сопротивления. Оливия заставила себя заговорить первой.

Она старалась не придавать значения тому, как Эрит произнес слово «удовольствие». Его голос звучал очень низко. Мягкий и звучный, он заставил ее сердце взволнованно затрепетать.

Взметнув юбками цвета жженого сахара, она повернулась и зашагала вверх по лестнице. Готовя Оливии достойный прием, Эрит заказал у ее любимой портнихи изысканные туалеты. Должно быть, он потратил целое состояние, чтобы получить платья так быстро.

Оливия шла, не оборачиваясь, слыша за собой шаги графа. Размеренную тяжелую поступь. Куртизанку охватила дрожь: неумолимый шум шагов, будто бездушный стук печати, закреплял права Эрита на нее.

Она задержалась у закрытой двери. Граф подошел так близко, что она могла различить его запах — легкий аромат чистого тела и сандалового дерева. Холодный пот выступил у нее на затылке, под волосами, уложенными в высокую прическу. Оливия стояла к графу спиной, боясь показать свою уязвимость.

Должно быть, она сошла с ума. Она не испытывала такого страха, оставаясь с любовником, с тех пор как была еще юной девушкой. Боже, если она не возьмет себя в руки, то окажется совершенно беззащитной. А Оливия знала по собственному горькому опыту, как обращаются мужчины с беззащитными женщинами.

Она попыталась выровнять дыхание, проклиная предательскую дрожь. Эрит был достаточно умен, чтобы заметить мельчайшее проявление слабости.

Он был врагом. Как и все мужчины.

Расправив плечи и приняв бесстрастный вид, она обернулась к Эриту.

— Слуги приготовили прекрасный ужин.

Эрит не улыбнулся, его лицо выражало решимость.

Его заносчивость распалила гнев Оливии.