Обещания и Гранаты

Этого не происходит, и через мгновение я вижу, что происходит.

Она не заинтересована в разговоре; боль и гнев все еще слишком свежи, они повторяются в ее сознании, как вышедший из-под контроля фейерверк, взрывающийся до тех пор, пока не останется ничего, кроме обугленных останков.

Тем не менее, ее тело, похоже, не на той же волне, что и ее мозг, тянется ко мне, как будто просто не может ничего с собой поделать.

И если это то, как я должен заставить ее вернуться ко мне, так тому и быть, черт возьми.

Отступая назад, пока ее ноги не соприкоснутся с держателем для напитков на одном из театральных кресел, я так крепко сжимаю корни ее волос, что с ее губ срывается испуганный вздох. Ее рука поднимается, вцепляясь в мое предплечье, как будто она собирается попытаться оторвать меня, но вместо этого сжимается, цепляясь за меня через костюм.

— Мы закончили разговор? — хрипит она, протягивая другую руку назад, чтобы удержаться на сиденье.

— Это зависит от того, собираешься ли ты сказать что-нибудь, чего я еще не знаю? — Ее ноздри раздуваются, и я мрачно усмехаюсь, наклоняясь, чтобы провести своим носом по ее носу. — Когда я сказал, что хочу поговорить, я не имел в виду, что хотел, чтобы ты спровоцировала меня на реакцию. Но если ты не готова к большему, я дам. Что бы тебе ни понадобилось от меня прямо сейчас, малышка, я дам это тебе.

Ее глаза остаются на моих, но ее дыхание прерывается, заставляя мой член пульсировать у ее живота. Медленно скользя другой рукой вверх по ее боку, запоминая нежный изгиб ее бедра, выпуклость груди, я останавливаюсь на ее шее, обхватывая пальцами.

— Хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока ты не забудешь, как дерьмово я заставил тебя чувствовать себя? Хочешь, чтобы я засунул в тебя свой член, заставил кончать снова и снова, пока ты не начнешь умолять меня остановиться? — Я бросаю взгляд на все еще переполненный зал, слышу тихую болтовню из ложи ее семьи, задаваясь вопросом, как много из этого они могут услышать.

Злая ухмылка расползается по моему лицу, злоба в ней осязаема, и я наклоняюсь, задевая губами ее ухо.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, прямо сейчас? Где любой в городе мог бы услышать или даже увидеть, как ты распадаешься на куски ради меня?

Горло сжимается под моей хваткой, она облизывает губы, золото в ее глазах светится, как у сучки в течке.

Затем следует единственный кивок, едва заметный, когда я удерживаю ее за шею на месте, но все равно его улавливаю. Мое сердце пробивает грудную клетку, устремляясь в пищевод, перекрывая подачу воздуха, когда представляю, что собираюсь с ней сделать.

Скользнув взглядом по ее телу, я сглатываю, мой член истекает преякулятом только при мысли о том, что люди станут свидетелями возвращения моей жены.