Обещания и Гранаты

Одергивая подол своего короткого кружевного черного платья, она подходит ко мне, ее взгляд горит докрасна даже при тусклом освещении.

Мне не нужно видеть ее глаза, чтобы знать, что они горят; Я чувствую, как они лижут мою грудь, воспламеняют мою душу, обливают меня керосином, когда она отступает, чтобы полюбоваться пламенем.

Я бы с радостью провел остаток своей жизни в огне, если бы это означало, что я смогу удержать ее.

— Хочешь, чтобы я рассказала тебе, как это разрушило меня, услышав, что у тебя были отношения с моей матерью? — Спрашивает Елена, ее голос чуть громче, чем необходимо, и я не могу не задаться вопросом, не потому ли это, что она знает, кто находится в пространстве рядом с нами. Если она хочет, чтобы они услышали. — Это то, что сделало бы тебя счастливым, Кэл? Знание, что ты окончательно погубил меня?

Последний слог срывается, как раз в тот момент, когда она останавливается передо мной, ее пальцы прижимаются к кончикам моих черных оксфордов. Каждый мускул в моей груди сжимается, делая дыхание чертовски невозможным, пока она стоит здесь, обнажая свою душу, обвиняя меня в том, что она вся в крови, синяках и сломана без возможности восстановления.

Мои руки дергаются по бокам, когда она входит в меня, прижимая вплотную к стене, тыча указательным пальцем в середину моей груди. Я хочу заключить ее в объятия, пролить дождь извинений своими устами и надеяться, что они каким-то образом все исправят.

Я пытаюсь дотянуться до нее, но она резко вздергивает подбородок, руки обхватывают мои запястья, прижимая их назад. Я мог бы легко одолеть ее, но чем дольше я смотрю на нее, чем дольше я стою здесь, впитывая страдание, накатывающее на нее волнами, тем больше я понимаю, что не хочу этого.

Это то, о чем я просил.

— Отвечай на вопрос, — огрызается она, двигаясь так, чтобы ее бедра касались моих, подол ее платья слегка приподнимается от движения.

Стиснув зубы, неуверенный, пытается ли она быть соблазнительной нарочно или просто, черт возьми, ничего не может с собой поделать, я резко выдыхаю через нос.

— Нет, Елена, это не заставляет меня чувствовать себя хорошо.

Отпустив одну из моих рук, она впивается ногтями в перед моих штанов; я шиплю, когда она проводит ими по моему члену, который напрягается от ее прикосновения.

— Осторожнее, малышка. Я начинаю понимать это неправильно.

Она поднимает лицо, прежний жар все еще светится в этих золотых глазах, ярость и похоть смешиваются и борются за господство. Не говоря больше ни слова, она обхватывает меня через штаны, сильно сжимая, и моя свободная рука естественным образом взлетает вверх, сжимая ее волосы на затылке.

Откидывая ее голову назад, я выгибаюсь так, чтобы нависнуть над ней, ожидая, когда улыбка украсит ее красивые черты.