Дикие нравы

Говорил о нормах международного права, о том, что генеральный секретарь и ЦК партии знают, в какое положение они здесь попали и по дипломатическим каналам ведутся переговоры об отправке их на родину. Просто сложная политическая обстановка препятствует немедленному решению вопроса, но они, тем не менее, должны продемонстрировать сейчас всю свою выдержку, волю, соблюдать полнейшее спокойствие и корректность в отношениях с бельгийцами, дабы не опозорить свою великую страну в глазах иностранных граждан. Он говорил и говорил, а уже скованный трупным окоченением Барсуков с тремя пулевыми ранами в спине лежал буквально в десяти шагах от него в палатке для хоз. инвентаря, рядом с метлами и лопатами.

— Гнида, — в полголоса выхаркнул из центра угрюмо молчащей толпы Тарасюк, и у стоящих рядом с ним бойцов не было ни малейшего сомнения в том, к кому это ругательство относится.

Еще тогда Васнецов заподозрил, что сержант, задумал побег, но спрашивать у него напрямую побоялся. Сейчас разговор, похоже, сам нежданно-негаданно свернула на эту скользкую тему.

— Барсуков — теленок. И зарезали его, как телка, — досадливо отмахнулся Тарасюк. — Но с нами такой номер не пройдет. Мы умнее будем.

— Ты что, бежать задумал? — оглянувшись по сторонам, шепотом выдохнул Васнецов, замирая от сладкого ужаса предвкушения чего-то жуткого, но вместе с тем притягательного.

Тарасюк лишь молча кивнул.

Сержант, мрачно ухмыльнувшись, провел ребром ладони по горлу. Красноречивый жест послужил самым точным ответом.

— Но они же с оружием, как же мы? — все еще сомневаясь, спросил Васнецов.

— А нам терять нечего, паря, — пояснил Тарасюк. — Не верю я этой шкуре продажной, замполиту нашему. Никто нас отсюда не вызволит, если сами не выберемся. И этим, тоже скоро нас кормить да охранять надоест. В войну тоже так бывало, в горячке пленных наберут, а потом маются, не знают, куда бы их приспособить. Вроде и отпустить нельзя и возни с ними лишней полно. Вот потом и копали рвы, в которых жмуров сотнями клали, а то и тыщами. Скоро и мы здесь дождемся, ежли сами их не упредим…

— Так автоматы же, дядя Михась…

— Что ж с того, автоматы, — жестко усмехнувшись, ответил сержант. — Зато нас два десятка на каждого ихнего. Пусть он трех-четырех из своего автомата положить и успеет, а дальше что? Понял ли?

— Понял, — едва разлепляя ссохшиеся вдруг губы, прошептал Васнецов. — Но это если все разом, дружно…

— Вот то-то и оно, надобно разом и чтобы все. А такое готовить нужно. Так что молчи до поры, да присматривайся к людям внимательнее. Оружие какое-нито себе подбери…

— Какое же оружие здесь?

— Да любое, хоть прут железный из спинки койки выломай!

— Хорошо.