Дикие нравы

Ну а дальше-то куда? Ну перебьем охрану, ну вырвемся за колючку, дальше-то что?

— Дальше, — хитро улыбнулся Тарасюк. — А дальше ты у Литовского спроси, он лучше объяснит. Вот повезло нам, что такой башковитый парень в лагере оказался! Оказывается этого Конго, аж две штуки существует, одно бельгийское, то в котором мы сейчас за колючкой сидим. А второе французское. А оно отсюда недалече выходит, только через реку перебраться надо и все — в дамках. А там уже другая страна, там можно до нашего посольства добраться, да и французам мы ничего плохого не сделали, они нас задерживать права не имеют. Вкурил? Нам только бы до той пограничной речки добраться, и все, считай дома.

— Это Литовский так рассказал? — с глубоким сомнением переспросил Васнецов.

— Он… Ты верь, паря, главное верь… Вера она одна человека спасает, понимаешь, не дает в бессловесную скотину обратиться.

— Но ведь у французов с бельгийцами дружба поди, что же они нас по головке погладят, да хлебом солью встретят если мы здешних вояк покромсаем?

— Брось, паря, брось… Какая дружба меж собой у колонизаторов, да еще ежли они одну страну делят, это же как два паука в одной банке. Кровопийцы, они кровопийцы и есть. Какое им до других дело? Им-то мы ничего плохого не сделаем… Так что ты главное верь… Здесь сидеть все одно смерть, все как Барсук кончим, знамо дело…

И вот уже яркий сноп света прожектора нещадно режет глаза, взмокшая потом от страха и возбуждения ладонь сжимает выломанный из кроватной спинки железный штырь, сердце рвется из груди, проваливаясь с каждым ударом все ниже и ниже в живот.

— Ур-ра! Ур-ра! — задыхаясь от ярости и страха, визжит кто-то рядом.

И несущаяся прямо на прожектора, колючку и вышки толпа, подхватывает крик диким бьющим по нервам ревом:

— Рра! Рра! Аргх! Рра!

Где-то впереди слышны сухие и звонкие, будто щелчки пастушьего бича выстрелы, он они быстро смолкают. Будто неудержимый морской прибой, пенной волной накатывающийся на берег, толпа бегущих людей сметает жидкую цепочку пятнистых фигур с оружие, рвется дальше, топча тысячами ног тела своих и чужих, воя от страха и ненависти. Вот и бараки охраны. Легкие дощатые сооружения не могут служить надежным укрытием, не могут сдержать напора атакующей массы. С громким треском ломается пополам входная дверь из прессованной фанеры.

— Бей! Круши! — взлетает над толпой крик.

— Сука! Сука! — отчаянно взвизгивает кто-то впереди. — На! Получай! Сука!

— Бей! — надрывается вместе со всеми Витька Васнецов, захваченный темной волной ярости, зараженный разрушительной энергией толпы.

Тяжелые ботинки гулко стучат по выложенному досками барачному коридору.