Новенький

Но каждый день вместо того, чтобы внимательно слушать учителей, я то и дело возвращаюсь мыслями к Белоснежке.

Ее зовут Соня. Полное имя, должно быть, Софья.

Сколько раз я гадал, как ее зовут? Даже пробовал сам примерять к ней женские имена. Мне казалось, что ее могут звать Лиза или Аня. Имя Соня никогда не приходило мне в голову. Красивое, черт возьми.

Я не стал читать переписку судьи с дочерью, как и все остальные его переписки. Вышел из телеграма Рузманова и выключил ноутбук. Так что даже если в личных сообщениях судьи-коррупционера и есть компромат на него, мне об этом неизвестно. И никогда не будет известно, потому что я больше не собираюсь взламывать его мессенджеры.

Но я иду на следующее заседание суда по делу Антона. Теперь я уже смотрю на судью другими глазами. Я пытаюсь найти в его лице сходство с дочерью. Глаза у них похожи, серо-голубые. И, может быть, немного скулы. В остальном все. У судьи, скорее, темные волосы, нос орлиный, губы тоньше. Он, видимо, уже замечает, что я неотрывно его разглядываю, потому что во время речи прокурора вместо того, чтобы его слушать, смотрит на меня в ответ. Вопросительно. «Чего уставился?», читается в его взгляде.

Он так и не узнал меня, это очевидно. Конечно, запомнил, потому что я хожу на каждое заседание суда с Антоном, но не узнал во мне того мальчика. И если тогда еще во взоре судьи Рузманова можно было прочитать сочувствие, то сейчас лишь цинизм и бессердечие. Впрочем… Сколько у него было уголовных дел, по которым он выносил приговоры? За эти годы, наверное, тысячи. Вряд ли он помнит все.

Я слишком много о ней думаю, о дочке судьи. Это бесит меня, я хочу выбросить ее из головы, но она очень плотно там поселилась. Вросла и пустила корни. Они, сука, проросли до самого сердца. Я столько времени мечтал ее найти, потом уже отчаялся, смирился, и вот — бойтесь своих желаний.

Забыть, вычеркнуть, стереть. Ее имя, ее образ.

Я не могу с собой совладать и нахожу ее в соцсети. В Москве не так уж и много Софий Рузмановых, поэтому мне не составляет труда ее отыскать. Как назло, у нее полностью открытая страница, так что я шарюсь по ней часами. Здесь десятки фотографий ее счастливой и улыбающейся. Она одна, с младшей сестрой, с друзьями, с каким-то светловолосым парнем. С книгами в руках.

Красивая. Какая же она красивая.

Но отвращение к ее отцу, а автоматически и к ней, захлестывает меня с головой снова и снова. Я уже близок к тому, чтобы расхерачить долбанный ноутбук, если это поможет мне держаться и не заходить на ее страницу.

Она стала мне сниться. Ненавижу эти сны, в которых она такая красивая и добрая. Манит меня пальцем, а я, как слепой котенок, иду. Она все дальше и дальше, а я все за ней и за ней. И вот, когда я наконец-то беру ее за руку, она растворяется. И в этот момент я просыпаюсь.