Новенький

Ну прочитаю я его переписки, дальше что?

Но меня будто какая-то неведомая сила тянет к следующему шагу. Тру ладонями уставшее лицо и возвращаюсь к экрану ноутбука. В потоке каналов меня сразу привлекает диалог с контактом по имени «Соня дочка». На маленькой круглой иконке изображена светловолосая девушка. Затаив дыхание, я щелкаю на диалог с ней и первым делом не переписку читаю, а увеличиваю фотографию.

И это контрольный выстрел в голову.

Я тупо пялюсь на фотографию девушки, забыв дышать.

Конечно, я узнал ее. С первого взгляда узнал. Белоснежка. Это она. Девочка с олимпиады, которую даже сейчас, спустя два года, я вспоминаю.

Уже не часто. Изредка в книжном магазине или в школе на скучном уроке. Просто думаю: «Интересно, какая у нее жизнь? Кто она?».

Она, черт возьми, дочка судьи Рузманова.

Я всматриваюсь в красивое лицо блондинки с серо-голубыми глазами и белоснежной кожей и чувствую, как отвращение к ней затапливает меня с головой. Я будто вязну в болоте из презрения, ненависти и брезгливости. К ней. За то, чья кровь в ней течет.

А она, как назло, улыбается на фотографии. Широкой такой белозубой улыбкой. Сразу понятно, что эта девочка никогда не знала горестей в жизни. Так могут улыбаться только по-настоящему счастливые люди.

Я громко захлопываю крышку ноутбука и иду под холодный душ. От ледяной воды кожа покрывается противными мурашками, но мне нужно охладить мозг.

За эти два года я почти возвел ее в культ. Она стала для меня женским идеалом, мечтой. Я называл ее Белоснежкой, считая, что никого красивее нет.

Тихо смеюсь, подставляя лицо холодным струям. Теперь мне только и остается: плакать или смеяться. Лучше смеяться.

Ледяной душ становится ошибкой, потому что утром я просыпаюсь с температурой под 39. Лекарств нет, в аптеку сходить некому. Мать на деньги, которые я ей дал, чтобы она купила мне лекарств, купила несколько бутылок водки.

Я нахожусь в полубреду, не разбирая, где сон, а где реальность. Перед глазами стоит лицо улыбающейся Белоснежки. Я хочу прогнать ее образ, но он, сука, не уходит. Не хочу ее видеть, не хочу смотреть на эту ее улыбку, которая выдирает душу.

— Дим, ты болеешь? — слышу тихий голос над ухом, и тут же чья-то ладонь опускается мне на лоб.

Еле-еле размыкаю веки и пытаюсь сфокусировать взгляд на человеке.

Это голос Олеси, но я не вижу ее лица. Перед глазами все она, она.

— Ммм, — издаю нечленораздельное мычание.

Чужая рука обвивает меня вокруг пояса, а голова с мягкими волосами опускается на мою грудь. Я хочу прогнать Олесю, но тело какое-то ватное и не слушается меня, поэтому я не могу сбросить с себя девушку. Но Олеся, слава Богу, догадывается сходить мне за лекарствами.

Через неделю я иду на поправку и возвращаюсь в школу.