Нокаут по наследству

Я снова удивилась — странно было лицезреть подобное сооружение в квартире человека не семейного и не общительного. На такие раньше ставили всякие милые безделушки, искусственные букетики в фарфоровых вазочках, а на полки стелили собственноручно связанные крючком салфетки. Таким образом, чтобы свисали краешки. Было время, когда этажерки считались признаком мещанства, но чаще являлись демонстрацией крепкого благополучия семейной жизни. Мол, вот есть у нас этажерочка не для чего-то нужного, а для души. Уголок, приятный для созерцания. Не хуже других живем, короче.

А еще зачастую на какой-нибудь из полок лежал семейный альбом.

Именно его и взял в руки Андрей.

— Падай, — указал он в сторону дивана. — Давай посмотрим, что там.

Фотографий было очень много. Они располагались на страницах в несколько рядов. Снимки нанизывались один на другой, верхние перекрывали нижние — так часто выглядят наспех собранные гербарии."

"Изображений молодого Бориса Игнатьева было предостаточно. Щекастый Боренька в чепчике, ужасно подстриженный Боря с букетом в руке на школьной линейке, веселый Борис на выпускном вечере с сигаретой в зубах, уверенный в себе Борис Семенович на какой-то конференции…

Игнатьев был интересным мужчиной, но, как верно заметила Клара Николаевна, каким-то бесцветным. Вот смотришь иногда на мужика и понимаешь: самец. Или храбрец. Или хулиган. Слабый. Хитрый. Или что там у него в сердцевине находится. У каждого свое, но оно есть. Не всегда то, что кажется, соответствует истине. Но именно на это, незримое, чаще всего и идут окружающие. Откликаются сначала душой, потом телом. Пусть даже они и не угадали. Разум и сердце ведут из-за этого вечные споры.

Я не понимала, каким человеком был Игнатьев. А по фото угадать было невозможно.

Андрей выудил из альбома фотографию.

— Смотри-ка, что нашел.

На снимке была запечатлена семейная идиллия: он, она и ребенок. Борис Семенович Игнатьев обнимал за плечи высокую молодую женщину с длинными рыжими волосами. Возле их ног сидел мальчик. За спиной темнел водный простор, а в кадр попал красно-желтый краешек пляжного зонта, под которым, видимо, кто-то пытался спастись от солнца.

— Переверни фотографию, — попросила я.

Андрей послушно показал оборотную сторону. Мы увидели надпись «Борис, Лариса, Вадик. Севастополь…». Цифры, обозначающие год, выцвели. Мы с трудом разобрали первые две — «19…».

— Вот, значит, как выглядела Лариса, — удовлетворенно заметил Андрей. — Красивую женщину себе отхватил дядя Боря.

— Да, смотрятся они здорово, — согласилась я. — Жаль, что только на фото они и остались вместе. Ты посмотри, какие счастливые.

Андрей приблизил фотографию к лицу.