Нокаут по наследству

И если у вас сложилось впечатление, что после ухода Ларисы я только и делала, что сидела под дверью своей квартиры и подслушивала, то разочарую: я ни за кем не следила. Не знаю, что и откуда у него тут взялось. Он хорошо зарабатывал и долгое время жил один. Мог и закрутить с кем-то. Он не докладывал. Ученики к нему ходили табунами. Такие бабы из лифта выплывали, что сразу же возникал вопрос: неужели в таком количестве силикона может зародиться жизнь?

— Классно сказано, — восхитился Андрей. — Значит, с Мариной вы незнакомы.

Клара Николаевна вскинула брови.

— Да, я ее не знаю, — утвердительно кивнула она. — Должно быть, нечасто она у него бывала. Иначе я бы знала.

«Ну, вот, — отметила я. — А говорила, что за соседом не следит. Следила, еще как следила».

— А мне сам Борис Семенович про нее рассказал, — пояснил Андрей. — Мы же с ним общались, если помните. Просто эти вещи могут принадлежать сиделке. Надо бы как-то связаться с человеком, вернуть. Может, она и не знает, что Борис Семенович умер.

Клара Николаевна так и не смогла вспомнить никакую Марину. Потом вдруг опомнилась, сказала, что забыла про суп на плите и отойдет на некоторое время. Мы отпустили ее, уверив в том, что не пропадем в ее отсутствие.

Подумав, я решила осмотреть тюбик с помадой. Повертела его в руках, а потом сняла колпачок и втянула носом воздух.

— Это не принадлежит Ларисе, — решила я.

— С чего ты взяла? — заинтересовался Кузнецов.

Я сунула помаду ему под нос:

— Чувствуешь запах?

— Приятный, — согласился он.

— Если бы помада пролежала в квартире несколько лет, то имела бы запах прогорклого масла, — объяснила я. — Эта новенькая, пользовались ею активно. Следы остались на срезе. Брендовая, стоит дорого. Свеженькая, ей не больше полугода.

— «Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя», — зачем-то процитировал Кузнецов Булгакова.

После его слов я убрала шарф и помаду в сумку.

— Воруем. Но это неточно, — заявил Андрей.

— Понадобятся, — парировала я. — Об этих вещах их владелица давно забыла. Но если мы ее найдем, то сможем отдать ей их прямо в руки.

— Изымаем улики, — поправился Кузнецов. — Давай не будем терять отпущенное нам время. Где еще мы можем что-то обнаружить, как думаешь?

Он двинулся дальше. В рабочем кабинете Бориса Семеновича стоял все тот же тяжелый запах. Что же могло его издавать? И тут я поняла: книги. Так пахнут старые книги.

На проветривание не было времени.

Андрей осмотрелся и подошел к этажерке, стоявшей в углу. Она была старинной, имела четыре «этажа» и резные деревянные опоры. Андрей попробовал раскачать этажерку, но та даже не пошатнулась.

— Красота, — провел он рукой по резьбе. — Я такие деревянные раритеты только на старых фотографиях видел.