Ночь со зверем

— Желания обо мне заботиться, бегать за мной по лесу и возвращать домой токсин вызвать не может.

Я прикрыла глаза, облизав губы, и покаянно вздохнула:

— Прости. — Он сжал меня крепче, и я совсем растаяла. — Мама сегодня звонила, и я… совсем раскисла. А потом эта твоя… В общем… Я расстроилась, Рон почувствовал и…

— И побежал искать меня тебе на помощь, — улыбнулся Эйдан.

— Наверное, — покаянно выдохнула я.

— Увидела меня где-то по новостям с тобой и ребенком.

Я незаметно для себя расслабилась в руках Эйдана, будто не было этого жуткого дня, он просто приехал вечером домой, и мы открыли новый уровень в отношениях под названием «садись на колени и жалуйся».

— Она не звонила мне год, Эйдан. А тут увидела тебя… — красноречиво вздернула бровь. — И оборотней она вообще не признает, а тут позвонила. И столько претензий! Что не показала ребенка.

— Не хочешь с ней увидеться?

Я только покачала отрицательно головой:

— Она сказала мне не возвращаться, когда я уезжала в Смиртон. Думаешь, будет искренне рада? — усмехнулась. — Ай…

Эйдан убрал руку с моих ребер и поднял кофту:

— Черт. Давай в душ. Потом обрабатывать… На тебе живого места нет.

Мое тело хранило всю дорожную карту приключений сегодняшнего вечера. Ноги исцарапаны, коленки стесаны, руки разодраны… Когда адреналин схлынул, все эти узоры начали невыносимо саднить. Ко всему в довершение заболела ушибленная задница. Когда я вышла из душа, Рон спал на кровати, а Эйдан ждал внизу:

У меня вышло только сползти со стоном. Он подхватил меня на руки на последней ступеньке и понес к столу под лампу, стягивая на ходу полотенце. На его пристальное внимание я смущенно сжалась.

— Что? — сдвинул он брови, мягко толкая меня на спину и вынуждая улечься на стол. — Твердо? Постелить плед?

— Чувствую себя главным блюдом, — попробовала прикрыть грудь руками.

— Так и есть,— оскалился он, отнимая мои руки и заводя их за голову. — Перестань прятаться. Тут просто свет лучше, а я не предусмотрел, что мне придется латать собственную женщину…

— Я не могу как ты бегать голышом перед всеми… — задышала чаще, переводя взгляд на свет.

— У нас нет стыда наготы, — констатировал он, хмуро глянув на меня, и взялся за антисептик.

— Вы будто те, кто не вкусил запретного плода, да? — улыбнулась я. — Как в Библии… ай…

— Я не знаком с Библией. — И он подул на особенно жгучую царапину.

— Мама последнее время ударилась в веру, — морщилась я, — а мне религию преподавали в школе. В моем захолустье очень набожные люди.

— Мне просто интересен этот феномен с точки зрения истории… — Говорить о глупостях было необходимо, потому что действия Эйдана очень смущали, а лежать на столе под лампой перед ним было невероятно стыдно.

— Целой осталась только грудь.