Ночь со зверем

Теперь от него шло тепло, пальцы, скользнувшие по шее, показались горячими. — Токсин так долго не действует…

— Я тебе не верю, — процедила упрямо, впиваясь пальцами в его плечи.

— Конечно, лучше верить бывшей любовнице — она точно заслуживает доверия, — зло усмехнулся он.

Короткая вспышка моего сопротивления обернулась его жесткой хваткой на шее и моей жаркой капитуляцией уже со второго вдоха. Память о том, что все это нереально, природные чары и вообще какое-то шарлатанство, отказала. Эйдан покрывал жалящими укусами губы, подбородок под аккомпанемент грудной рычащей вибрации, будто медведь никуда не делся. Смятая трава наполняла воздух пьянящей терпкой горечью. И он окунул меня в нее с головой, содрав одежду полностью. Я впилась в его спину ногтями, когда он усадил меня сверху. Его блестящий звериный взгляд в сумерках не оставил надежды — все будет по его правилам.

Он сжал пальцы в волосах на затылке, заставляя смотреть ему в глаза, пока опускал на член… Но мне тоже было на что посмотреть — как самоуверенный оскал на его лице сменяется напряжением, а между бровями собираются злые линии. Когда он стиснул на бедре пальцы, я зажмурилась, подчиняясь. Все что могла — хвататься за его плечи, чтобы не потерять нить с реальностью. А та выталкивала меня в забытье с каждым его движением, и только собственный стон еще напоминал, где я и с кем.

Как же было хорошо! Если это все было ложью, то эта ложь — самая лучшая на свете! Потому что его объятья меня лечили — унимали дрожь от страха, заменяя ее трепетом наслаждения. И плевать, что я не узнавала себя — такой мне было хорошо. Я не чувствовала себя лишней в его мире, наоборот — самой настоящей, единственной и желанной. Потому что эта близость стирала разницу — мы становились похожими, если не одним целым, и цель у нас была одна…

Я прикусила кожу на его шее в бреду, и его мышцы дрогнули, а в груди задрожало от рычания. Вибрация ударила вниз, и Эйдан выдохнул со стоном первым, а я последовала за ним. Наверное, впервые хотелось слушать его оргазм вместо своего, хотя это было почти нереально.

В ушах зашумело, и я опустилась лбом ему на плечо, чтобы голова окончательно не отказала.

Мы приходили в себя несколько минут, в которые Зверь продолжал меня тискать, целовать и покусывать…

— Что ты делаешь? — недовольно дернула плечом.

— Ты вкусная, — прорычал низко. — Пахнешь так, что крышу сносит… Молоком, лесом…

— Если бы не токсин, тебе было бы больно и страшно там в клетке. — И он решительно оттянул меня за волосы, вынуждая смотреть в глаза.

— Правда? — усмехнулся. — Он не действует долго — ты разве не чувствуешь? Уже ноешь, как тебя снова все не устраивает!

Я моргнула, тяжело дыша. Все, что чувствовала — это стыд, и то, что он еще во мне и не позволяет сбежать.